Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Лишенный любви

14:49 

Лишенный любви. Глава 19.

Chapter XIX Sunless
Гаснущее солнце.

Рицка.
Как оказалось, на свете уже есть вещи, про которые я могу сказать: «Это было давно.» Когда-то, после потери памяти, я решил, что она самое ценное, что есть у человека. Если ничего не знаешь о себе, то ощущение такое, словно тебя и не существовало. Словно прежде ты был глиняной фигуркой, вдруг открывшей глаза. И чтобы избавиться от этого чувства, я копил воспоминания, собирал их, сохраняя на снимках. Но со временем понял, что мне далеко не все нравится помнить. Некоторые события я хотел бы стереть из своей жизни навсегда. Или хотя бы забыть о них. Но память не спешит следовать моим желаниям. Вот как сегодня, например.
Не ожидал, что поход в школу станет продолжением вчерашнего кошмара. Я оказался не готов к этому. Когда Соби убеждал меня отправиться на занятия, то говорил, что это поможет отвлечься, что среди ребят мне станет легче. Я позволил Соби уговорить себя. Но лучше бы отправился к нему домой… Со стороны, наверное, казалось, что это утро ничем не отличалось от всех прочих: учительница как обычно расхаживала вдоль доски, рассказывая что-то своим низким, чуть резковатым голосом, а мои одноклассники внимали ей, шуршали ручками, или, отвлекаясь, разговаривали вполголоса и тайком перебрасывались записками. Как всегда… Но было нечто, что делало сегодняшние уроки совершенно невыносимыми для меня. Напряжение… Оно сквозило в движениях каждого, кто находился в классе. Неприятное лихорадочное возбуждение волнами струилось вдоль парт. Оно мешало сосредоточиться, царапало по нервам, досаждая, словно саднящая мозоль.
В это утро я вспомнил, что значит быть центром всеобщего внимания. Однако если раньше оно было назойливым, полным глумливого любопытства, то сейчас стало почти испуганным. Мои одноклассники прятали глаза. Поспешно отворачивались, встречаясь со мной взглядом. Но взволнованные шепотки, словно стайки мошек, кружили вокруг – неслись со всех сторон. Похоже, к обеду весь класс знал о том, что случилось вчера с мамой. И видимо, с каждым новым пересказом подробности истории становились все ужаснее и ужаснее. Откуда, черт возьми, взялись эти слухи?! Впрочем, я догадывался, откуда. Раз кроме мамы в Токио у меня никого нет, то дежурный врач счел необходимым уведомить о происшествии попечительский совет больницы. Состоящие в нем люди связались с моим классным руководителем. Тамино-сенсей не смогла сдержать эмоций, поделилась с коллегами, их кто-то подслушал и… И весть о том, что мать Аояги Рицки пыталась покончить жизнь самоубийством, облетела весь класс.
Тамино-сенсей была приторно добра ко мне. За все утро не высказала ни одного замечания. Даже не обратила внимания на несделанное домашнее задание. Интересно… Чтобы учительница была терпимей к своим ученикам, обязательно нужно, чтобы у них кто-нибудь умирал?
В общем, это было невыносимо. Соби ошибся, мне не сделалось легче. Наоборот, я чувствовал себя прокаженным. Уродцем-калекой, на которого лишь из страха не показывают пальцем. Каждое испуганное выражение глаз, каждый нервный поворот головы напоминали о том, что случилось вчера. И кто в этом виноват. И временами мне начинало казаться, что о моей вине известно всем вокруг, что они судят меня. Осуждают своим шепотом, своими взглядами. Но потом я приходил в себя и осознавал, что такого не может быть, что причина в их проклятом любопытстве, в жадности до чужой боли, и с трудом сдерживался, чтобы вновь не начать ненавидеть. Сидел за своей партой, упрямо выполнял классные задания и пытался делать вид, что ничего не замечаю, что мне плевать. Но чувствовал, что способность выносить этот коллективный психоз медленно, но верно катится к чертям. Я скоро сбегу. Вот сейчас урок закончится и надо будет незаметно удрать из класса. Надеюсь, удастся найти тихое место, где я смогу отсидеться до конца перемены и просто побыть в одиночестве. Может быть, тогда мне хватит воли продержаться до конца учебного дня.
Звонок застает врасплох, он слишком пронзителен и резок, но я слушаю его почти с облегчением. Мои одноклассники тут же вскакивают с мест, начинают суетиться и собирать портфели. В классе поднимается привычный шум, который безуспешно пытается перекричать Тамино-сенсей, напоминая нам, на какую часть заданного на дом параграфа по истории следует обратить внимание в особенности.
Осторожно поднимаюсь, радуясь, что меня временно перестали замечать. Быстро набиваю свой рюкзак тетрадями и учебниками, и, лавируя между партами, пробираюсь к выходу, стараясь никого не задеть по пути. У самой двери замечаю краем глаза устремленный мне вслед несчастный взгляд Юико. Ее тоже просветили, судя по всему. Весь последний урок она ерзала за соседней партой и тоскливо вздыхала, жалостливо косясь на меня. Отворачиваюсь, толкая дверь. Не хочу с ней сейчас разговаривать. Ни с кем не хочу. Мне не требуется, чтобы меня жалели.
Выбравшись наружу, закидываю рюкзак на плечо и торопливо шагаю по коридору вдоль высоких светлых окон. Ученики из других классов спешат навстречу, обгоняют, задевая плечами. Хочу поскорее исчезнуть куда-нибудь. Чтобы никого не видеть.
- Аояги-кун!..
Едва не спотыкаюсь на ходу. С отчаянием оборачиваюсь. Пробираясь между ребятами, ко мне спешит Шинономе-сенсей. Волнение на лице и участливо сведенные брови лучше всяких слов говорят о том, что ей от меня нужно. Нет… И она туда же.
- Аояги-кун… - сенсей переводит дух, останавливаясь напротив. Сочувственно всматривается в лицо. Приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но, по-видимому, не находит слов. Почему бы тогда просто не оставить меня в покое?!
- Да, сенсей? – улыбаюсь, глядя на нее снизу вверх. Давно знаю, что спокойная улыбка помогает отделаться от взрослых куда быстрее, чем истеричные крики. Должно сработать.
Растерянно глядя на меня, Шинономе-сенсей слегка краснеет, губы скорбно поджимаются. Чувствую, что моя улыбка дрожит, она словно резиновая. Мое вымученное дружелюбие и все попытки казаться невозмутимым рассыпаются как карточный домик прямо на глазах. Я не могу так больше... Дайте мне уйти!
- Аояги-кун, я просто хотела напомнить тебе, что ты не один, - она неловко прижимает руки к груди и жест становится почти умоляющим, - твои друзья с тобой и я тоже. Если тебе хоть что-то будет нужно…
- Спасибо, сенсей, - с каким-то отчаянным, злым на грани слез весельем отвечаю я, делая шаг к выходу, - только мне ничего не надо. Не беспокойтесь. Соби обо мне позаботится.
- Агатсума-сан? – она краснеет еще больше, - да-да, конечно. Просто я хотела сказать, что ты всегда можешь положиться…
- Я понял! - смяв ладонью лямку рюкзака на плече, отступаю назад, пятясь, точно рак, - вы не волнуйтесь. Со мной полный порядок!
- Рицка-кун! – за спиной учительницы я вижу Юико, которая стоит посреди людного коридора и беспомощно озирается, выискивая меня. Тут наши взгляды встречаются, она порывисто подается в мою сторону, и я понимаю - Юико, наконец, решилась поговорить со мной.
Нет… Этого я точно не вынесу.
- Всего доброго, сенсей! – жизнерадостно взмахнув рукой, поворачиваюсь и торопливым шагом припускаю по коридору, надеясь, что это не выглядит как бегство. Хотя оно им и является. Без промедления сворачиваю на лестницу, зная, что учительница расстроенно смотрит мне вслед. Что рядом стоит запыхавшаяся Юико. Не хочу!.. Не хочу никого видеть! Выскочив на площадку, уже не сдерживаясь, мчусь вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну. Выбегаю из школы, наплевав на то, что собирался дождаться конца дня. Ничего... Обойдутся без меня! Пусть порадуются еще одному поводу для сплетен!
В этот утренний час улицы почти пустынны. Изредка мимо пролетают машины. Я бегу вдоль домов и заборов, даже не разбирая куда. Просто чтобы бежать. Просто чтобы убраться подальше от этого жадного любопытства, от жалости в глазах!.. Почему?.. Почему я должен терпеть все это?!
Становится тяжело дышать и предательски колет в боку, так что я наконец останавливаюсь, тяжело приваливаясь плечом к стене какого-то здания. Согнувшись, обхватываю себя руками. Жарко… Грудь тяжело вздымается, и кровь ухает в висках с такой силой, словно стремится разнести вены. Что я… делаю? Куда бегу? Беспомощно оглядевшись, осознаю вдруг, что местность вокруг знакома до боли. Все это время я несся в сторону собственного дома. Должно быть, пока голова не участвовала в происходящем, ноги сами выбрали знакомый маршрут.
Тихонько шмыгнув носом, прячу лицо в ладонях. Не хочу туда возвращаться. Я не был дома с прошлого дня. Боялся идти после того, что вчера случилось. Так и отправился в школу в той же одежде, в которой спал, и с теми же тетрадями, что были в рюкзаке. Вид у меня, наверное, сегодня… тот еще.
Сердито вытерев тыльной стороной руки мокрое лицо, тоскливо обвожу взглядом знакомую улицу. Невдалеке виден вход в небольшой муниципальный сквер. Деревья выстроились в ряд за низкой узорчатой оградой, обещая тишину и прохладу под своими широкими кронами. По краям проложенных через парк дорожек стоят аккуратные скамеечки. Я знаю, что если, никуда не сворачивая, пройти главную аллею до конца, то там обнаружится площадка с качелями, где мы сидели когда-то давно с Юико. Она еще рассказывала тогда про свою семью и клубнику. Раз мне все равно некуда идти, я мог бы укрыться там… Вздохнув, плетусь ко входу в сквер. Можно, конечно, пойти домой к Соби, но у меня нет ключей. Они спрятаны в моей комнате, в ящике стола. Звонить же Соби я не стану. Он, конечно, бросит все, прогуляет свои университетские занятия и придет, если узнает, что нужен мне. Но, увидев меня в таком жалком состоянии, расстроится. Я не хочу этого. Вообще не хочу, чтобы меня кто-нибудь замечал.
Дойдя до площадки с качелями, присаживаюсь на одни из них. Раскачиваюсь, отталкиваясь ногами. Ветер вскользь касается лица. Парк равнодушно шумит листвой. Монотонный печальный скрип, издаваемый толстыми металлическими цепями, как нельзя лучше отражает мое состояние. На смену гневу и отчаянию приходит тусклое оцепенение, поглощает, заполняет все внутри, как песок – стеклянные часы. Постепенно, неотвратимо. И веки горят от желания плакать… Как все глупо. До чего бессмысленно… И я ничего не могу сделать, чтобы что-то изменить. Но даже если б мог, то с чего бы начал? Со вчерашнего вечера или с того дня, когда стал другим, потеряв память?
Слезы приходят неожиданно, наворачиваются на глаза, быстрыми стрелками перечеркивают щеки. Согнувшись, закрываю лицо руками, размазывая по нему липкую влагу, ощущая ее соленый вкус во рту. Горечь подступает к горлу, сдавливает, мешая дышать. Каждый вдох перерастает в судорожные рваные рыдания. Не могу сдерживаться… Не могу…
Я думал, что все кончилось. Думал, мама смирилась с тем, что я больше не тот Рицка, каким был. Надеялся, что если она любит меня, то со временем простит. До конца примет. И может быть, даже сможет радоваться мне такому. Я верил в силу своих слов, подаривших мне надежду. Я был просто идиотом… Этого никогда не случится. Она даже не думала, как я буду без нее. Просто пожелала уйти к своему Рицке. Как же нужно не хотеть меня видеть, чтобы на такое решиться. Это я… я во всем виноват.
Мама…
Плечи беспорядочно трясутся, и ладони уже совсем мокрые, но я не могу остановиться – плачу… реву навзрыд.
И вдруг кто-то трогает меня за руку. Осторожно, словно боясь обжечься. Вздрогнув, вскидываюсь, испуганно моргая. Стоящая передо мной фигурка от неожиданности отшатывается. Сквозь слезы с трудом различаю черты лица, но эти хвостики необычного цвета не спутать ни с чем. Это Юико. Черт! Зачем она пришла?!
- Ты что здесь забыла?! – рявкаю я, прежде чем понимаю, что делаю, - зачем ты пошла за мной?! Уходи!
- Рицка-кун…
Юико отступает на шаг, прижав ладони к груди. Глаза становятся огромными, а губы начинают дрожать, словно она сама вот-вот расплачется. Ну нет… Только этого не хватало.
- Юико… - лихорадочно стираю слезы с лица, пытаясь совладать с бунтующей во мне жгучей смесью из злости, стыда и досады, - что тебе от меня надо? Я не хочу никого видеть сейчас!
- Но я подумала… - она коротко всхлипывает, - Юико подумала, что Рицке-куну нужна помощь.
- Ты зря так подумала, - опускаю голову, скрывая под челкой заплаканные глаза. А вот опухший нос никуда не денешь – видно.
- Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Уходи.
Жалобно шмыгнув носом, она зажмуривается, сжимая руки в кулачки.
- Не прогоняй Юико, Рицка-кун! Она… Я так тебя искала! Все вокруг оббегала!..
Мрачно вскинув голову, вижу в ее глазах отчаянную надежду и понимаю – Юико не уйдет. Даже если я вновь начну кричать и что-то требовать, все равно не уйдет. Вот ведь…
Воспользовавшись моим молчанием, она осторожно присаживается на соседние качели. Ссутулившись, печально поникнув Ушками, смотрит себе под ноги, не осмеливаясь взглянуть в мою сторону. Ее несчастный вид слегка приводит меня в чувство. Злость и досада притупляются. Но стыд усиливается, еще и по той причине, что я заставил Юико беспокоиться и страдать.
- Как ты нашла меня?
На ее лице мелькает слабая улыбка.
- Я обошла все дворики вокруг школы. А потом подумала, что ты здесь – ведь это наше любимое место.
- Тебе просто повезло. На самом деле я забрел сюда случайно.
- Ну все равно. Юико рада, что нашла тебя, - она застенчиво смотрит на меня, но, опомнившись, сразу же отворачивается, устремляя взгляд в землю, - А то я боялась, что с тобой что-нибудь случится.
Тяжело вздыхаю. Да что со мной случится? Максимум – меня отыщет кто-нибудь из Семи Лун. Но тогда я смогу позвать Соби…
- Извини, что накричал. Я просто не хотел, чтобы кто-то видел…
- Как ты плачешь?
Хмуро киваю.
- Да. Это нехорошо. Это слабость.
Задумчиво сдвинув бровки, Юико комкает в руках край короткой школьной юбки.
- А мама говорит, что если человек плачет, это не значит, что он слабый, просто ему больно.
Сглатываю застрявший в горле горький шершавый комок.
- У тебя хорошая мама, Юико.
На ее губах вновь появляется несмелая улыбка.
- Да. Очень.
Робко повернувшись ко мне, она тихонько спрашивает:
- А твоя? Ей тоже было больно?
Наверное, мое лицо изменилось – возможно, по нему пробежала судорога, потому что Юико вдруг отрывисто вздохнула, сообразив, что спросила о том, о чем спрашивать не стоило.
- Прости, Рицка-кун! Я… я не хотела!..
Беззвучно выдыхаю, только сейчас заметив, что тяжело дышу ртом. Отворачиваюсь. Она не нарочно. Она… просто не подумала…
- Ничего, - тихо отвечаю я, рискуя напугать Юико хриплыми нотками, вдруг прорезавшимися в голосе, - Наверное, маме правда было больно, я не знаю.
Роняю голову, чтобы Юико не могла видеть мое лицо. Лжец... Мне все известно… Я знаю причину, по которой все произошло. Дело во мне. И я могу убегать, могу изображать равнодушие перед одноклассниками, улыбаться Соби, чтобы скрыть, как мне больно, но от себя не спрячешься. Случившееся вчера – моя вина. Мама в больнице, потому что я не тот, кем должен быть.
Закрываю глаза, и в темноте под веками вспыхивают воспоминания - эти яркие, выворачивающие душу наизнанку картины. Темные волосы, рассыпавшиеся по подушке, бледная до синевы кожа, воткнутая в вену игла капельницы...
Это не то, от чего можно сбежать. Не то, что можно простить себе! Почему я не тот Рицка?..
- Если б я был прежним, все было бы в порядке.
Юико удивленно поднимает голову.
- Что?
Тяжело дыша, наклоняюсь вперед, обхватывая себя руками. Почему я – не он?..
- Если бы я был другим… жизнерадостным… общительным, плохо учился, но имел бы много друзей… гонял с ними после школы в футбол…
- Рицка-кун…
- Если бы я был другим, то все было бы гораздо лучше! И всем…
- Не говори этого! – она подается ко мне, с силой сжимая ладошками цепи качелей.
- Рицка-кун – такой хороший! Он… - Юико сбивается, не находя слов, – он… классный...
Бред. Желчно усмехаюсь.
- Что с того, что ты считаешь меня классным? Что от этого меняется?!
- Я меняюсь, - тихо шепчет она. Затем с надеждой улыбается, - Юико теперь не такая, как прежде, она… то есть я, стала смелая. Помнишь, как тебя вызвали к директору? Раньше Юико не смогла бы и слова сказать, а теперь...
Сглотнув, она осторожно наклоняется ко мне, дотягивается до лежащей на колене руки. Дотрагивается, но тут же пугливо отдергивает ладонь.
- А еще рядом с тобой я делаюсь умнее. Юико прочитала все книжки, которые ты ей давал. Они сложные, но я справилась – читала каждый день… - она замолкает, затем умоляюще заглядывает в глаза.
- Я не хочу, чтобы ты был другим. Мальчишек, которые плохо учатся и играют в футбол, много, а Рицка-кун – один-единственный. Таких больше нет.
Все время, пока она говорила, я сидел, стиснув зубы, проклиная себя за несдержанность. Юико понятия не имеет, о чем идет речь. Черт бы побрал мой длинный язык.
- Ты ничего не знаешь. Тебе не с чем сравнивать!
А маме есть. И ей всегда будет дороже тот – другой. Ради него она может пойти на что угодно.
- Мне не нужно сравнивать, чтобы знать, что ты самый лучший, Рицка-кун, - Юико смущенно поправляет истерзанный край юбки, щеки розовеют, - и для меня и… еще для Соби-сана.
Что?
Удивленно моргнув, поднимаю голову.
- С чего ты решила, что для Соби я лучший?
- Это же просто. Он так тебя бережет и всегда старается быть рядом, - не глядя на меня, она застенчиво ковыряет носком туфли землю, - Юико знает, потому что тоже хочет быть рядом с Рицкой-куном.
Подняв голову, безмятежно улыбается плывущим в вышине облакам.
- Мама говорит: «Если тебе кто-то дорог, береги его – это важно». Значит, ты очень дорог Соби-сану, раз он так о тебе заботится.
Дорог… Так сильно… Что забота становится смыслом жизни… Я знаю, как это…
Молчу, уткнувшись лбом в сцепленные в замок руки.
Такое странное чувство… Юико ведь не в курсе того, что на самом деле происходит, но мне хочется ей верить. И от каждого слова становится легче, словно внутри одна за другой расслабляются незримые пружины, щелкают выключатели, и в мою окутанную горячим туманом голову начинают проникать чистые лучики света.
Невольно шмыгнув носом, резко выпрямляюсь. Довольно… Хватит сходить с ума…
- Я говорил тебе, что ты очень логична?
- Правда? – Юико расцветает радостной и немного растерянной улыбкой, словно не знает, как реагировать.
Улыбаюсь в ответ:
- Да, правда.
Пожалуй, единственное, из-за чего стоит оставаться собой – сознание, что есть Юико и Соби. Из-за всеобщего помешательства на Бойцах и Жертвах я как-то забываю, что он может стремиться быть рядом просто так. Потому что хочет сам. Потому что любит… Меня, а не какого-то другого Рицку.
- Идем, - поднимаюсь с качелей, - пошли назад в школу, Юико. Может быть, успеем на последние два урока.
- Конечно! – она вскакивает с места и порывисто хватается за мой локоть, - Рицка-кун, ты снова улыбаешься! Так здорово!
Повернув голову, тепло смотрю на нее. Юико едва сдерживается, чтобы не начать хлопать в ладоши. Похоже, это действительно важно для нее. Такую радость и облегчение в глазах невозможно подделать. Если такой чудесный, светлый человек, как Юико, дорожит мной, то, наверное, это что-то значит.
Мы выходим из парка, она крепко держит меня под локоть, словно боится, что я куда-нибудь исчезну по дороге. Не желает отпускать, расстаться со мной.
Каждый из дорогих мне людей не хочет расставаться с тем Рицкой, который ему больше по душе. Соби… Мама… Юико… Такое чувство, что мой мир раскололся, поделившись на два враждующих лагеря. Я не могу разрываться между теми, кем дорожу. Не могу…. Но невозможно быть хорошим для всех.
Тихонько вздохнув, накрываю своей ладонью руку Юико и вижу ее смущенную улыбку.
«Если тебе кто-нибудь дорог, береги его – это важно».
Мама… Знаю, что тебе нужен не я. Но мне нужна ты, и потому я буду беречь тебя. Как смогу.

Соби.
Ярко-синее безоблачное небо ослепительно сияет над головой. Старые величественные деревья и пышные, словно шатры, кусты погружены в уютную сонную безмятежность. Ноги утопают в траве. Ветер играет листвой. Солнечные лучи, проникая сквозь древесный полог, придают изумрудному полумраку парка глубокий янтарный оттенок.
В любой другой день я назвал бы это утро прекрасным. По достоинству оценил бы фон, выбранный Сеймеем для совместных тренировок с Акаме. Если бы не видел в этой красоте насмешку над собой. Душистому аромату трав далеко до терпких запахов больничных коридоров. Нежному солнцу – до раздражающих глаза резких ламп. Надобность, приведшая меня сюда, ничтожна по сравнению с болью того, кого я бросил. Рицка как никогда нуждается в поддержке, но вместо того, чтобы остаться с ним, я лгал и изворачивался, выискивая пути для бегства, чтобы получить возможность идти сейчас сквозь этот сказочный мир, полный умиротворения и покоя. Ступать по жемчужной росе… Тяжело отделаться от ощущения, что я предаю Рицку каждым шагом, приближающим меня к Сеймею.
Короткий сигнал SMS прозвучал в половине второго ночи. Сеймей назначил встречу в этом парке на окраине города. Он пожелал видеть меня, и я пришел, хотя мысленно проклял все на свете. Сеймей тянул с началом тренировок почти две недели, так почему же именно сегодня?..
Ботинки ступают на хрустящий гравий дорожки. Чтобы явиться точно к назначенному времени, мне пришлось срезать угол и идти напрямик, теперь же передо мной стелется тропа, покрытая островками пробивающейся зелени. Этот парк очень велик, но запущен. Природа здесь давно живет своей жизнью. Вьюны оплетают пожелтевшие от времени указатели. В тени деревьев прячется почти игрушечная часовенка – с ее покатой каменной крыши тонкими нитями свисает мох. Живое и рукотворное слилось воедино, и кажется, что семь маленьких Будд, сидящих в ряд в нише часовни, провожают меня отрешенными взглядами, полными безразличия к судьбам людей.
Выхожу, наконец, на берег пруда. Ровные листья кувшинок лежат на неподвижной чернильно-темной воде. Присев у самого края, Сеймей осторожно касается рукой поверхности, и от кончиков его пальцев разбегаются круги. Из небольшой беседки на краю поляны доносятся голоса и тихий смех. Акаме, душа компании, развлекает двух незнакомых мне молодых людей. Останавливаюсь, глядя на эту картину. Небрежно бросив взгляд на часы, Сеймей поднимается на ноги. Чуть сжав мокрую ладонь, легко стряхивает с пальцев капли. Оборачивается, уверенный в моем присутствии, и идет навстречу.
Разговор в беседке обрывается, три головы одновременно поворачиваются, следя за Сеймеем в ожидании указаний. Наконец они замечают меня. Акаме чуть усмехается и с издевательской приветливостью машет мне рукой. Один из юношей – сразу понимаю, что Боец – неуловимо хмурится, он не ощутил моего приближения. Это объяснимо – я сильнее его.
Едва заметный кивок Акаме, и все трое выходят из беседки. Нисей спускается по ступенькам последним, словно овчарка, гонящая перед собой отару. Неторопливо и вальяжно идет следом.
А я смотрю на Сеймея, не в силах, как положено, опустить глаза под его изучающим взглядом.
Я пришел, как ты того хотел, и приду - когда бы ни позвал. Того требует служение, но мне с некоторых пор известна разница между ним и потребностью подчиняться. Видишь ли ты это в моих глазах, Сеймей?
Не дойдя пары метров, он останавливается.
- Ты как всегда точен, Соби, - его взгляд задерживается на моем лице, и в нем на миг проскальзывает усмешка, - Что ж, теперь все в сборе.
Слегка повернув голову, он краем глаза наблюдает за приближением своих помощников.
- Подойди сюда. Я познакомлю тебя с остальными участниками действа.
Получив приказ приблизиться, молча следую ему, наблюдая, как указанные «участники», словно ручьи к озеру, торопливо стекаются к Сеймею. Замирают чуть поодаль за его спиной в почтительном ожидании. И только Нисей стоит позади всех и, скрестив руки на груди, наблюдает за нами с ироничной полуулыбкой, словно смотрит забавное представление. Он изменился за этот год. Исчезла показная жеманность, а вот глумливая насмешливость осталась. Впрочем, мне теперь все равно.
Сеймей оборачивается, оглядывая свою свиту.
- Итак, Нисея ты знаешь, - черноволосый ухмыляется и кивает, чуть покачиваясь с пятки на носок. Сеймей тем временем небрежно указывает рукой на молчащих молодых людей, представляя каждого. Запоминаю имена, хоть мне и не важно, как кого из них зовут. Я, не торопясь, оглядываю обоих, оценивая приблизительный потенциал. Судя по всему, эти двое будут выполнять функцию наших противников во время тренировок.
– Агатсума Соби – мой Боец. О нем вы слышали.
- Это правда, имя Агатсумы-сана известно каждому Стражу в Японии, - один из молодых людей, более живой и бойкий, чем его напарник, одаривает меня улыбкой.
Известно каждому, значит? Всматриваясь в его лицо, ищу насмешку, но не нахожу ее.
Этот паренек… Жертва… Хрупкий, русоволосый, с теплыми светло-карими глазами – он похож на осколок солнца, по странному недоразумению упавшего с небес. Открытый взгляд, задорные ямочки на щеках – этому мальчику не место в компании Сеймея. А вот его Боец прекрасно вписывается в обстановку, он совсем не похож на свою Жертву. Высокий, смуглый - напоминает чем-то поджарую борзую. Длинные темные волосы собраны в хвост, взгляд черных глаз цепкий и внимательный. Этот может оказаться неплохим противником. Хотя Сеймей не стал бы брать в помощники слабаков. Незаметно изучая обоих, осознаю вдруг, что этот хмурый боец рассматривает меня с жадным, напряженным вниманием и чем-то похожим на участие. Столкнувшись со мной взглядом, он тотчас же отворачивается, и почудившиеся мне эмоции стираются с лица. Оно становится абсолютно бесстрастным, непроницаемым, как поверхность пруда за его спиной.
Что за странная реакция?..
- Если все готовы, то начинаем, - Сеймей повелительно вздергивает подбородок, - времени не так много.
- Как пожелаете, Сей-сама, - светловолосый Агнец твердо кивает и делает знак своему Бойцу следовать за ним. Они уходят на другой край площадки, я смотрю им вслед.
- Кто они?
- Эти? – Сеймей беспечно оглядывается на своих удаляющихся ассистентов, - отбросы Семи Лун. Два года назад Юсуи потерял своего Бойца в Поединке, а в Школе не было на тот момент ни одного Чистого на замену. Парень оказался не у дел. О нем просто забыли. Выбросили за ненадобностью. И он едва не свихнулся из-за своей утраты. Я его подобрал, привел в чувство, нашел ему нового Бойца. Как ни странно, Юсуи принял его. Даже счастлив теперь, - губы Сеймея вздрагивают в усмешке, - благодарен мне сверх всякой меры.
Так вот в чем дело. Теперь понятно, почему мое появление вызвало у этого темноволосого Стража настолько бурный всплеск эмоций. Он такой же, как я. Пария... Злая шутка природы. Безымянный Боец.
- Мы готовы, - наши добровольные противники поворачиваются к нам.
- Нисей?
- Слышу-слышу, - Акаме играючи вскидывает руку, - Загрузка системы!
Волна темноты проходит сквозь пространство, уничтожая краски и делая все вокруг плоским и нереальным. Деревья, похожие на макеты из картона, обступают арену с трех сторон. Кромка воды, кажущаяся схематичной белой линией, замыкает овал с четвертой. Грань между землей и небом стирается, уступая место необъятному неподвижному космосу. Подчиняясь чужим словам, система раскрыла нам свое бездонное нутро. И именно сейчас, стоя в центре этой застывшей пустоты, я особенно остро чувствую свою ненужность. Я посторонний. Лишняя фигура на чужой доске… Того теплого живого участия, придающего всему смысл – его нет.
Сеймей неохотно, вскользь, касается кончиками пальцев руки Нисея, и имя загорается на ней. Пылающие алым буквы складывающиеся в надпись «Beloved». Закрыв глаза, наши противники читают свое соединяющее заклинание. Белый слепящий свет обволакивает их, струится по сомкнутым ладоням. Вихрь чужих сосредоточенных движений кружит по площадке, и готовые схлестнуться стороны словно бы отражаются друг в друге. Но не до конца, этому мешаю я, застыв между ними, нелепый и неуместный, как любой инородный предмет. В двадцати шагах передо мной двое единых размыкают руки, за спиной азартно пританцовывает Акаме, впитавший силу Сеймея, купающийся в ней…
Среди этой суеты я ощущаю себя деревянной марионеткой, покорно ожидающей рывка за нити. И мое стылое одиночество настолько осязаемо и реально, что кажется, его можно зачерпнуть в горсти. Уронив руки, я жду приказов.
- Мы вызываем вас…
- Мы принимаем…
После наших с Рицкой каждодневных Поединков происходящее выглядит неуместным фарсом.
- Роль Нисея стандартна. Твоя же задача, Соби, в том, чтобы удержать внешний радиус как можно дольше. Атакуете вместе. Начали!
- Будет выполнено, - механически простираю вперед руку, почти не вслушиваясь в бормотание Акаме за спиной.
- Лунный свет. Серебряная спица, пронзи врагов, как острое копье!
Несложное заклинание отдается покалыванием в кончиках пальцев. Изящный знак, танцуя в воздухе, превращается в стремительную юркую ленту. Сверкая, словно чистое серебро, она рассекает иллюзорную плоскость арены, легко и послушно устремляясь к нашим противникам.
По команде Бойца их окружает щит. Стрела не успевает даже коснуться его, как ее настигает плотный поток темноты. Густой сумрачный туман пожирает пространство – словно оживший бесформенный монстр обрушивается на купол, но, соприкоснувшись с сияющей ледяной иглой, раздается в стороны, испуганно сворачиваясь в дрожащие кольца. Внутри образуется рваная брешь, в центре которой бессильно бьется, изгибаясь, тонкий серебряный лучик света. Истончается и тает. Пронзенное насквозь темное облако распадается.
За спиной я слышу шумный выдох Акаме.
- Что за дерьмо, Агатсума?! Ты рассеял мою атаку!
- Как и ты мою.
Машинально провожу рукой по карману, остро сожалея, что не могу закурить сейчас. Происходящее напоминает бред.
- Не отвлекаться, - суровый голос Сеймея пресекает льющийся мне в спину поток отборной брани, - Вам следует научиться координировать свои действия. Ваши заклинания должны не пересекать, а дополнять друг друга.
Моя усмешка выходит довольно мрачной. С трудом себе это представляю.
- Мы атакуем, - предупреждает Юсуи.
Его Боец, наблюдавший всю сцену с непроницаемым лицом, поднимает руку и резко рубит ладонью воздух.
- Пусть слово станет плетью! Рассечение!
Его заклинание превращается в огненный знак. В вышине вспыхивает крошечная звездочка. Падая с неба, она разворачивается в тонкое кольцо, и я уже вижу, что меня ждет. Упругая гибкая струна раскручивается на лету, издавая тонкий хищный свист. Ненавистный звук.
- Отражение! Защита!
Прозрачное полотно раскрывается передо мной. Стальная нить вязнет в нем, вминается, вдавливается вглубь, теряя силу, скорость и напор. Но рассекает… Обретя свободу, хлещет наотмашь, наискось, прокладывая кровавую дорожку через щеку и плечо.
Боль вспухает огненным цветком. На мгновение я слепну. Покачнувшись, отступаю на шаг, сжимая зубы, чтобы не издать ни звука. Оковы охватывают кисть, сдавливают ее жгучим обручем, почти парализуя руку.
Разлепив веки, вижу проблеск изумления во взгляде Бойца напротив. Удивлен, что так легко сумел ранить меня, мальчик? Скупо усмехнувшись, стираю свободной ладонью алые потеки с лица. Это объяснимо. Ты слабее, но сражаешься в Паре. Я же один. Моя Жертва далеко.
- Ты позволил сковать себя при первой же атаке, Соби, - голос Сеймея холоден и сух, - это недопустимо. Соберись!
- Слушаюсь, - на мгновение прикрываю глаза.
Я понял, чем для меня станет эта тренировка. И закончится она вполне предсказуемо.
- Вторая попытка. Нисей. Соби. Атакуйте.
- Только попробуй еще раз что-нибудь выкинуть, - слышится над ухом свистящий шепот Акаме, - не смей выставлять меня в дурацком свете!
Он думает, это произошло не случайно? Недоумок…
Резко выдыхаю:
- Спираль стихий, плоть урагана. Смети! Сотри с лица земли!
За моей спиной темноволосый призывает огонь, даже не пытаясь, по-видимому, представить, как его заклинание будет взаимодействовать с моим. Впрочем, поздно переигрывать. Вращающийся вихрь ударяется оземь, заставив очертания арены содрогнуться и пойти волнами. Подняв руку, я прикрываю лицо – ветер рвет одежду, треплет волосы. Кружась с обманчивой вальсирующей неторопливостью, узкий конус торнадо поворачивается вокруг своей оси, наклоняется и с медленной угрозой скользит в сторону нашего противника, обещая смести две застывшие фигурки со своего пути. Волна пламени ударяет в центр смерча, накрывая его, словно плащом. Пока Нисей бормотал свои угрозы, я атаковал чуть раньше, и удар Акаме опоздал. Вклинившись в бешеную круговерть воздушной спирали, поток огня произвел взрывной эффект. Край торнадо вспух облаком, воздух в том месте стремительно расширился, вращаясь, потащил шлейф огня за собой. Раздувшись, словно гигантский мыльный пузырь, воронка накренилась. Утратив равновесие и форму, рухнула вниз – изломанный, пожирающий сам себя вихрь накрыл купол противника. Все вокруг заволокло туманом, сквозь который тускло мерцал матовый контур защитной сферы. Голос Бойца с трудом перекрывал вой ветра, но мне уже сделалось ясно, что купол выстоит. И эта атака не нанесет вреда.
Облако рассеивается.
Несколько секунд стоит полная тишина. Наши противники переглядываются, но не издают ни звука и только шумное дыхание Акаме бьет по ушам. Ну, этот долго молчать не станет.
- Сеймей, сделай что-нибудь! Он мне мешает!
Без труда догадываюсь, что черноволосый имеет в виду меня. Устало стянув очки, убираю их в карман.
- Это так, мы только мешаем друг другу. Кто-то должен быть ведущим, чтобы второй подбирал вспомогательную атаку под основную. Иначе мы ничего не добьемся.
Сеймей молчит, принимая решение. Во время боя он всегда делает это быстро.
- Испробуем этот вариант. Первым атакует Соби.
- Что?!
Я прямо чувствую, как Акаме вспыхивает от негодования.
- Какого черта ведет он?!
- Ты с чем-то не согласен, Нисей? – спрашивает Сеймей обманчиво тихо и ровно, но от этих интонаций по коже бежит дрожь. Акаме давится возражениями и, что-то невнятно булькнув, замолкает.
Сеймей продолжает равнодушно и терпеливо, словно объясняя взбалмошному ребенку всем очевидную истину.
- Соби отвечает за внешний периметр. Тебе будет хорошо видно и слышно, что и как он делает. Заодно изучишь его тактику. Разнообразишь познания.
Черноволосый свистяще выдыхает. По моим губам скользит горькая улыбка.
Значит, ты все же признаешь, что я лучше, Сеймей. И гораздо опытней. Еще год назад я был бы счастлив узнать об этом. А теперь…
Если ты желаешь преподать своему строптивцу урок послушания и заодно сделать так, чтобы он чему-то научился, то что ж… Я послужу твоим орудием и в этом. Мне неважно, чем быть для тебя.
- Атакуйте, мы готовы, - Жертва противника кивает, услышав эти слова Сеймея. Боец поднимает руку…
Сеймей жестко бросает мне в спину:
- Надеюсь, повторного промаха не будет, Соби. Отрази эту атаку.
- Слушаюсь, - вскидываю голову. Боец уже читает заклинание, и знаки танцуют над его головой, сплетаясь в пламенеющий иероглиф.
- Пусть боль скует тебя. Разряд!
Усмехаюсь. Простейшее заклинание. Грубое и мощное. Но справиться с ним не составит труда.
- Веришь в силу боли? Так встреть ее. Зеркальная стена! Возврат!
Он втягивает ртом воздух, потратив последние мгновения на удивление. А затем его лицо искажается мукой. Глаза бессмысленно распахиваются. Изломанные искрящиеся змейки опутывают обоих, вызывая беспорядочные конвульсии. Я знаю, как это действует – боль скручивает мышцы, кожа горит огнем, сердце безумствует… Не выдержав, Жертва тонко вскрикивает. Оковы охватывают горло Юсуи, превращая крик в сдавленный хрип.
- Отлично, - удовлетворенно замечает Сеймей, - так и продолжай, Соби.
Я наблюдаю за тем, как Боец противника, едва держась на ногах, подхватывает свою Жертву, не давая упасть. Тяжело дыша, оба выпрямляются.
- Наша очередь атаковать, - с деланной жизнерадостностью произносит Нисей за моей спиной. Он еще не смирился.
- Начинайте. Все помнят, что они должны делать.
Последняя фраза Сеймея не подразумевает ответа, но Акаме тем не менее ворчит сквозь зубы:
- Забудешь тут, как же.
Не обращая на него внимания, простираю руку к уже изготовившемуся для отражения удара Бойцу. На этот раз не должно быть осечек.
- Осколки льда, как острые кинжалы... Разите!
Слова срываются с губ. Сложный знак полыхает алым… И воздух вокруг меня ощетинивается тучей ледяных копий. Они взмывают ввысь, рвут пространство…
Растерявшись, Нисей выдыхает короткое ругательство. Не знаю, что сейчас творится у него в голове и не хочу знать.
- Э-э… Секущий ветер! Зимняя пурга! Вперед!
Спину обдает холодом. Обжигающая волна стужи проносится мимо, окатив ледяным дыханием. Закручивающаяся в спираль метель подхватывает брошенные мной в бой осколки, несет, кружит. Набирая мощь, воздушный сель из льда и снега падает на вскинутые в страхе головы. И выставленный по мановению руки Бойца щит кажется хрупкой прозрачной скорлупкой.
- Защита! Защита! – голос Стража срывается, он едва слышен за воем ветра, - Дерьмо! Защи!...
Буря вминается в щит, взламывает его, теснит и он не выдерживает. Всей своей мощью ледяной поток обрушивается внутрь, поднимая фонтаны снежной крошки.
- Бинго! – краем глаза замечаю, как Акаме коротко бьет ребром ладони о ладонь.
Молочный туман постепенно растворяется, и сквозь него проступают очертания лежащих на земле тел. Тускло сияют оковы. Подойдя ближе, остановившись рядом со мной, Нисей чуть наклоняется, опираясь руками о колени, присматриваясь.
- Неужели уложили с одного удара? Класс!
- Сомневаюсь, - щурясь, вглядываюсь в оседающую снежную пыль, - зря радуешься.
- Не забывайтесь! - жестко одергивает нас Сеймей, - это хоть и приближенная к реальным условиям, но все же тренировка.
- Помним-помним, верно, Агатсума? - Нисей ухмыляется, весело косясь на меня.
Отворачиваюсь, не в силах смотреть на его нахальную улыбку. Панибратские отношения с Акаме не входят в мои планы на ближайшую тысячу лет.
Со стороны противника доносится тихий стон. Боец садится на земле, держась рукой за скованное горло, ладонь стискивает цепь. Рядом начинает шевелиться Агнец. Темноволосый Страж бросается к нему, обнимает за плечи, поворачивает к себе лицом…
- Вы в порядке? – бесстрастный голос Сеймея заставляет обоих поднять головы, - можете продолжать?
- Да, Сей-сама, - Юсуи выдавливает из себя бледную улыбку, - с нами все хорошо.
Слабым движением подбородка он приказывает своему Бойцу поставить его на ноги. Тот подчиняется.
- Постарайся, Кенжи, - чуть пошатнувшись, но затем снова встав прямо, светловолосый Агнец отступает за спину своего Стража, - покажи Сей-саме все, на что мы способны.
- Будет исполнено, - немного хрипло отвечает Боец, поворачивается к нам, и мрачный блеск в его глазах не сулит ничего хорошего.
Невольно усмехаюсь, склоняя голову. Эти двое, даже ненамеренно, располагают к себе. Они обречены на поражение и знают об этом. Но держатся. Такое присутствие духа заслуживает уважения.
- Мы атакуем, - сухо сообщает Страж.
Встречаюсь с ним взглядом.
- Я готов.

***

Ослепительный на фоне черных верхушек деревьев полукруг неба наделяет окаймляющие его контрастные силуэты радужной короной. Нелепо распластавшись на траве у самой воды, я смотрю вверх. Осторожно дышу, ожидая, когда схлынет боль. Жгучие вспышки в мышцах и суставах медленно успокаиваются, сменяясь ровной тупой пульсацией. Уже можно двигаться. Слабо шевельнув рукой, дотягиваюсь до кармана, невольно поморщившись от мучительной судороги, которой отозвалось это простое действие. Добираюсь до пачки сигарет. Давно хотел. Пока Сеймея нет рядом, я могу курить.
Чуть приподнимаю голову. Пальцы не слушаются от слабости – огонек зажигалки неровно дергается и пляшет, промахиваясь мимо кончика сигареты. Но в итоге я справляюсь и с этим. Откинувшись обратно, затягиваюсь, наблюдая за неспешным бегом облаков. Для меня Поединок уже закончен.
Как и предполагалось, меня выбросило из Системы, едва я был полностью скован. Это произошло не сразу. Мы успели обменяться примерно десятком взаимных ударов. Бой затянулся, потому что первая успешная атака с нашей стороны, как оказалось, вовсе не означала, что все последующие будут такими же. Нисей часто ошибался и опаздывал. И каждый его промах сопровождался вспышкой злости. Удары же Бойца противника оставались взвешенными и точными. И поскольку рядом не было Рицки, мне удалось отразить не больше половины. А тех, что достигли цели, было достаточно, чтобы в итоге оказаться скованным. В общем, мне слегка досталось.
С трудом поднеся ладонь ко рту, вынимаю сигарету и роняю руку с ней на грудь. Пепел сыпется на рубашку.
Если Акаме сумеет приспособиться, то все Поединки будут решаться в несколько атак, как и хотел Сеймей. А пока мне предстоит заканчивать эти Дуэли вот так, как сейчас.
Приподнявшись на локтях, пытаюсь сесть. Рот невольно кривится, когда все мышцы тут же сводит судорогой. С трудом сдерживаю стон. Проклятье… Мне бы еще хоть немного времени, но Поединок вот-вот закончится – нельзя допустить, чтобы Сеймей застал меня беспомощно лежащим на земле.
Подняться удается только с третьей попытки. Отрывисто хватая ртом воздух, стираю выступившую на лбу испарину. Тяжело опираюсь локтями о колени. Я бы хотел сейчас быть в другом месте. Ждать Рицку у ворот школы. Стоять там час, два – сколько потребуется. Чтобы потом быть вознагражденным теплом его маленькой ладони в своей руке.
Пространство за спиной искажается, идет волнами, выпуская Сейсея и остальных из недр Системы. Краем глаза я вижу бесчувственные тела его помощников, распростертые на земле. Впрочем, я не сомневался, что в итоге Дуэль завершится именно так. Не обращая на них внимания, Сеймей стоит чуть справа от меня, массируя запястье. Похоже, нашим ассистентам все же удалось его сковать.
- Ты должен быть внимательней в обороне.
- Ну прости, - заискивающие нотки в голосе Акаме сопровождаются нервной усмешкой, - Я слегка расслабился из-за Агатсумы…
Глаза Сеймея опасно сужаются.
- Значит, больше не расслабляйся, Нисей, - негромко, но жестко чеканит он, и, отвернувшись, идет в мою сторону, оставив Акаме с обидой глядеть ему вслед. Остановившись возле меня, недовольно приподнимает бровь, заметив почти погасшую сигарету в моей руке. Без напоминаний равнодушно тушу ее о землю.
- Как ты оцениваешь свое состояние, Соби? Сможешь продолжать тренировку?
- Смогу, - устало вздохнув, опускаю голову, – как только ты скажешь, что ее пора продолжить.
Сеймей слегка усмехается, покровительственно глядя на меня сверху вниз. Мы оба знаем, что на такой вопрос нет другого ответа. Но он всегда сочтет нужным спросить, прекрасно зная, что услышит взамен. Это одна из игр, в которые Сеймею никогда не надоест играть.
- У тебя есть примерно полчаса, чтобы подготовиться к следующему Поединку. Думаю, этого хватит, чтобы мои ассистенты полностью пришли в себя. Рекомендую провести время с толком и обсудить с Нисеем вашу общую тактику, - он критически осматривает мою окровавленную рубашку, - чтобы в следующий раз результат оказался лучше.
Сказав это, уходит к беседке. С мрачной иронией оглядываюсь на стоящего неподалеку Акаме. «Обсудить тактику?..» Посмотрев на меня с явным отвращением, темноволосый раздраженно выдыхает и отправляется следом за Сеймеем, неприступно вздернув подбородок. От его реакции сразу делается смешно и горько. Как капризный ребенок. Впрочем, я стал свидетелем его унижения, и можно даже не надеяться, что «результат» после этого и правда окажется «лучше».
Неподалеку слышится тихий стон – наши бывшие противники начинают шевелиться. Боец приподнимает голову, машинально встряхивает ею, пытаясь прийти в норму, и тут же застывает. Скривившись, обхватывает сзади шею ладонью. Проходя мимо, Нисей замедляет шаги, опускается на одно колено и что-то говорит ему вполголоса. На губах вновь сияет сердечная улыбка. Он как хамелеон. Сначала на лице одно выражение, а спустя секунду другое. Бодро потрепав Кенжи по плечу и вызвав этим мимолетную болезненную гримасу, Акаме поднимается и уходит следом за Сеймеем. Сделав над собой усилие, Страж неловко перекатывается на бок. Остановившись, сделав несколько глубоких вдохов, тянется к своей Жертве. Садится, не обращая внимания на боль, и приподняв Юсуи за плечи, бережно устраивает его на коленях, обнимает, словно желая защитить, но на самом деле устанавливая физический контакт. Хотя, возможно, все вместе. Светловолосый Агнец слабо тянет к нему руку, и ладонь Бойца тут же обвивает ее, тихонько сжимая. Он смотрит вниз на свою обессиленную Жертву, и темные брови тяжело сходятся. При виде этого на лице Юсуи появляется легкая улыбка. Разомкнув губы, он начинает что-то тихо говорить своему Бойцу. Успокаивая. Не в силах больше смотреть на это, отворачиваюсь. Тупая тоскливая боль сдавливает сердце. Этому Чистому несказанно повезло с Жертвой. В глазах обоих светятся неподдельные чувства. Тепло, преданность друг другу... А что в моих?
Не позволив эмоциям взять верх, безжалостно давлю их в себе. Сожалеть бессмысленно. Все решено. Я не вправе ничего изменить.
Подняв голову, скольжу взглядом по раскинувшейся передо мной непроницаемой глади воды. Моя душа теперь выглядит так же. Ни единого блика, ни одной краски. Только темнота.
Слышатся тихие шаги. Стараясь держаться прямо, темноволосый Страж подходит ко мне. Двигаясь медленно и осторожно, неловко садится рядом, поджав под себя ноги. Чего он хочет? Справиться, как я себя чувствую после Поединка с ним? Это никому не нужно.
Боец молчит, а я не спешу помогать ему начать разговор. Разговора не будет. Пусть скажет, что собирается, и уходит.
- Мне следует извиниться перед вами, Агатсума-сан, за свою первую атаку. Я должен был выбрать другое заклинание.
Чуть удивившись про себя такому странному началу, безразлично пожимаю плечами.
- Незачем.
Темноволосый упрямо склоняет голову.
- Аояги-сама говорит, что тренировки должны оставаться тайной. А это… - он кивает на вздувшийся багровый рубец на моей щеке, - это заметно. Маленький брат Аояги-самы может начать задавать вопросы.
Вот оно что… Невольно улыбаюсь про себя. Ну, в том, что Рицка заметит порез и начнет допытываться, откуда он взялся, я не сомневаюсь. Ничего… Найду, что сказать, чтобы успокоить его. Скрыть неловкость при движении раненого плеча было бы куда сложнее.
Невольно кошусь на своего угрюмого собеседника. Однако же… Этот, как его, Кенжи много знает о происходящем. Насколько много?
- Тебе известно, зачем нужны эти тренировки?
- Да, - кратко отвечает он, - Юсуи сказал мне.
И все-таки они участвуют в этом. Настолько ненавидят Семь Лун?
- Так значит, вы собираетесь сводить свои счеты со Школой.
- Нет, - Боец равнодушно пожимает плечами, - Юсуи очень добрый. Он не держит ни на кого зла. Но мы оба в безграничном долгу перед Аояги-сама. Какая бы помощь ему ни потребовалась, мы сделаем все, что сможем.
- Все, значит?
Он серьезно смотрит на меня.
- Да. Все.
Невольно вздыхаю. Как Сеймей говорил о Юсуи? «Благодарен мне сверх всякой меры…»
Благодарность – вот их капкан.
Теплый ветер, дохнув в спину, приносит с собой звук уверенного голоса Сеймея. Невольно оглядываюсь. Тот стоит, прислонившись спиной к перилам беседки, и разговаривает с кем-то по сотовому телефону. Нисей, невозмутимо устроившись на ступеньках, жует травинку. Прикрыв глаза, отдыхая, светловолосый Агнец сидит на земле, закутавшись в чей-то плащ. Сколько еще таких как Юсуи и Кенжи, припрятано у Сеймея в рукаве?
- Иди к своей Жертве. Ты не должен был оставлять его одного сейчас.
Боец поджимает губы.
- Юсуи сам послал меня.
Устало прикрываю глаза. Я мог бы догадаться.
- Понятно. Извинения приняты. Можешь теперь вернуться к нему.
Не сказав больше ни слова, он поднимается и уходит. Остаюсь сидеть в одиночестве у кромки воды. Свинцовая тяжесть охватывает тело. Хочется спать, но нельзя. У меня всего полчаса.

Продолжение в комментариях...

URL
Комментарии
2011-10-13 в 14:50 

***
Синие всполохи играют перед глазами. Это бьют в раскинувшийся передо мной защитный купол струи огня. Растекаются по нему, образуя облака и озера из живого пламени. Они так близко, что жар касается лица. Кенжи выдыхается, прекращая атаку. Щит раздается в стороны, стряхивая с себя последние завитки огня. Сизый дымок плывет по воздуху, но и эта иллюзия вскоре рассеется, позволив мне атаковать в ответ.
Поднимаю руку. Тянущаяся к запястью цепь тихо звякает. Не обращая внимания на охватывающую тело боль и усталость, читаю заклинание, ощущая, как оно забирает остатки моих сил. Впрочем, это не важно. Еще пара наших ударов и все будет кончено.
Я недооценил Акаме. Мне казалось, что после того, как Сеймей отчитал его на моих глазах, Нисей если не саботирует тренировку, то, по крайней мере, как следует отыграется на мне. Однако он поступил иначе. С первых минут влился в бой и, временно засунув самолюбие куда подальше, словно стал моей тенью. Ни разу не видел Бойца с настолько гибким сознанием. Акаме реагировал стремительно, подстраиваясь, изменяя свой стиль атаки на ходу. Слова звенели, заклятия сплетались, обрушиваясь на нашего противника с двойной силой. И я впервые поверил, что Сеймей и в этот раз оказался прав, оценив по достоинству артистизм Акаме и его способность к перевоплощению. В нем и впрямь есть что-то от хамелеона. Весьма сомнительный, но оказавшийся полезным талант.
И все же в этих Поединках оставалось что-то фальшивое. И в итоге я понял, что именно. Сражаясь рядом с Рицкой, защищая его, я знал, зачем… ради чего я это делаю. И все было более чем реальным. Опасность, риск поражения… И понимание, что за любую ошибку расплачиваться придется Рицке. И каждый такой поединок становился средоточием всех сил. Ушастый подросток и Боец, принадлежащий другому хозяину – бунт подобной пары, само ее существование, противоречат любым законам. Но желание оставаться вместе придает всему смысл. Заставляет радоваться каждому свободному вздоху того, кто идет с тобой рядом. То, что я делаю сейчас… Единственное, что побуждает меня сражаться - это приказ Сеймея. Сражаться, инстинктивно сопротивляться атакам… И если я пропущу удар, буду ранен или скован – от этого никто не пострадает. Мне не за кого бороться, мне некого защищать. Я лишь элемент в четко упорядоченной схеме, рассчитанной на победу Сеймея. И исход предрешен.
- На сегодня все.
Нисей ухмыляется, разглядывая осевшие на землю тела наших ассистентов. Последняя атака смела их, закрутила, раскидав в разные стороны. Они так и остались лежать оглушенные, а вокруг нас медленно растворялись очертания Системы. Оковы на моих ногах и запястьях распались. Поединок закончился.
Пошатнувшись, неловко опускаюсь на траву, стараясь, чтобы это не выглядело, как падение. Мир выцвел, сделался нечетким и туманным. Похоже, от запланированных на сегодня Дуэлей придется отказаться. Я просто не способен сражаться дальше.
- Я доволен итогом. Нисей? – черноволосый, сияя, словно новенькая монетка, с готовностью поворачивается к Сеймею. Тот слегка усмехается.
- Утешает, что ты сумел собраться. В целом результаты тренировки меня радуют.
Акаме фыркает:
- Можно подумать, ты сомневался во мне.
- Скажем так, ожидал подобных результатов. Хорошая работа, Нисей.
Вижу, как Акаме раздувается от гордости. И как он безуспешно пытается спрятать ее за дешевой бравадой, скрыть за ироничным прищуром радостный блеск глаз.
Отворачиваюсь, ощутив вдруг жалость. Мне известно, что такое похвала Сеймея. И как она способна действовать. Можно забыть о возможной мести или вредительстве со стороны Акаме. Пусть он сколько угодно изображает равнодушие – однако вывернется наизнанку и душу демонам заложит, лишь бы слышать подобные слова вновь и вновь. В этом он – почти как я… когда-то давно. Теперь же мне не требуется ни благосклонность, ни одобрение моего хозяина. Я выполняю свой долг перед ним. И только.
Едва слышные шаги Сеймея стихают рядом. Повернув голову, скольжу взглядом вверх по его одежде: по темным джинсам и тонкому джемперу, добираюсь до лица. Скрестив руки на груди, Сеймей удовлетворенно улыбается своим мыслям, любуясь замершим на воде кувшинками.
Надеюсь, он решил уделить мне внимание лишь затем, чтобы отпустить. Мне еще необходимо привести себя в порядок перед тем как идти встречать Рицку из школы. К тому же нужно придумать для него объяснение своему нынешнему состоянию. Даже не знаю, какая из задач сложнее.
- Есть кое-какие новости для тебя, Соби. С час назад мой осведомитель в Семи Лунах передал одну любопытную информацию...
- Осведомитель? – это вырывается невольно. Все как я думал. Сеймею слишком многое известно о наших с Рицкой действиях. И теперь мне понятно, откуда. Все сведения он получает прямо из святая святых Семи Лун.
- Само собой. Тяжело планировать крупную кампанию, если у тебя нет глаз и ушей в стане противника.
Молчу, уставившись себе под ноги. Не в первый раз слышу о грандиозности планов Сеймея. Возражать бессмысленно, хотя любому ясно, что даже самая сильная Пара не способна подмять под себя Школу. Семи преданно служат слишком многие. Даже если Сеймей захватит власть, он ее не удержит.
- Давно хотел спросить, что ты намерен делать потом. Как собираешься сохранить контроль над Школой? Это не так просто, как можно подумать.
Брови Сеймея на мгновение вздрагивают. Если он и удивился тому, что я посмел сменить тему и задать ему вопрос, то не выдал этого. Лишь во взгляде появился так знакомый мне лед.
- Думать – моя задача, Соби. Тебя это не касается.
Он прав.
- Но касается Рицки, - произношу я тихо и твердо, не поднимая глаз. И это последнее, что я рискну сказать. Сеймей не может не понимать, что если не справится с ситуацией, то Рицка тоже попадет под удар. Его станут искать и не оставят в покое.
При упоминании имени брата выражение лица Сеймея смягчается. В уголках губ появляется усмешка. Он рассматривает меня с интересом, словно оценивая. Замерев со склоненной головой, я жду. Он должен ответить мне.
- Что ж, причина твоего беспокойства понятна. Однако тебе недостает воображения, Соби, и ты привык мыслить категориями грубой силы – это недостаток всех Бойцов. Я не собираюсь захватывать власть в прямом смысле слова. Это было бы слишком непрактично.

URL
2011-10-13 в 14:50 

Сеймей невозмутимо отворачивается, продолжая говорить.
- Внутри Школы давно назрел раскол. Многие недовольны политикой сдерживания, проводимой советом Семи Лун. Имея такие возможности, Стражи продолжают ограничивать себя во всем, используя свои способности только для Поединков. Совершенно бессмысленная трата сил. Мир меняется, и люди вместе с ним, – желание подчинять жизнь своим интересам разжижает их кровь словно яд. Никто из простых Пар не рискнул бы покуситься на устав Стражей при всем недовольстве его положениями. Но как один из Семи Лун, хранителей Кодекса, я вправе вносить в него изменения даже будучи в опале. Мне достаточно было пообещать, что, возглавив Школу, я отменю большую часть ограничений, чтобы обрести немалое число сторонников.
Презрительный тон Сеймея не оставляет сомнений в том, как он относится к происходящему. И к тем, чьими страстями намерен воспользоваться.
- Корысть свойственна людям. Даже Стражам. Так что моя маленькая революция пройдет почти бескровно. Меня уже ждут. И даже этот упрямый хитрец Минами будет вынужден смириться с таким положением вещей. В противном случае я уничтожу его, как и всех прочих, кто осмелится встать на пути.
Молча размышляю над услышанным. Как ни печально, но это может сработать. Получив узаконенное право подчинять себе людей, Жертвы тех Пар, что уже вышли из невинного детского возраста, смогут добиться неслыханных успехов во внешнем мире. Перед ними откроются все двери. Многие ли устоят перед таким соблазном?
Вздыхаю. Меня все это не касается. Единственное, чего я хочу – чтобы Рицка был в безопасности.
- Итак, Соби, я удовлетворил твое любопытство? – насмешка в голосе Сеймея слышна столь явственно, что мне едва удается сохранить выдержку.
- Благодарю, Хозяин. Мне все ясно.
Похоже, мой суховатый тон его развеселил.
- Это радует, - произносит он с сарказмом, оглядывая меня с головы до ног, но вскоре отворачивается, утратив интерес. На лицо возвращается маска бесстрастного спокойствия, а усмешка в уголках губ становится задумчивой.
- Какая ирония... Мне никогда не нужна была власть над этой нелепой организацией. К тому же я всегда был консерватором. Теперь же для достижения цели приходится поступаться частью своих принципов. То, что Семь Лун оберегали из поколения в поколение, разрушится по вине одного из них. Все, что случилось и еще случится, произойдет лишь потому, что я поставил свое единственное желание выше всех человеческих судеб.
Он замолкает, отрешенно глядя на подернутую мелкой рябью поверхность пруда. И я молчу, не желая больше прерывать его. Тишину заполняют редкие голоса птиц и ленивый шелест ветра, теребящего волосы. Сеймей чуть встряхивает головой, словно отгоняя наваждение.
- Ладно… Вернемся к делу, - он прячет руки в карманы джинсов, – пару часов назад Семь Лун отдали приказ о привлечении к твоей поимке Карателей. За вами придут. Скорее всего, это случится завтра. Так что имей в виду...
Киваю, подтверждая, что услышал его. Я не удивлен. Скорее удивительно то, что Семь Лун так долго тянули с этим решением. Я ждал Карателей гораздо раньше.
- Ты знаешь, кто они?
- Да, мне известно, что они такое.
Странная формулировка… Невольно подняв голову, наталкиваюсь на цепкий, изучающий взгляд Сеймея. Должно быть, вопрос в моих глазах очевиден, потому что он отвечает:
- Не жди, что я скажу. Мне нужно, чтобы ты победил, Соби. Но для этого тебе лучше ничего не знать о них заранее. Завтра ты поймешь, почему.
Он тонко улыбается, наслаждаясь моей растерянностью. Его слова откровенно ставят в тупик. В Школе ходило немало слухов о Карателях, подчас совершенно неправдоподобных. Я же всегда считал, что это обычная Пара, просто чуть более сильная, чем остальные. Избранная лично Семью Лунами. Выходит, я ошибался.
- Как их победить?
Он чуть качает головой.
- А вот это мне неизвестно. Тебе придется найти способ самостоятельно. И чем раньше, тем лучше. Советую не полагаться на привычные методы, скорее всего, они не сработают. Однако ты должен выиграть этот Поединок. Более того, я приказываю тебе уничтожить Карателей. Это сторожевые псы Семи Лун – они мешают мне.
- Будет исполнено, - едва слышно перевожу дыхание, собираясь с мыслями. Все, что я пока вынес из разговора с Сеймеем, это то, что мне следует отнестись к предстоящему Поединку с куда большим вниманием, чем казалось раньше. Похоже, я здорово недооценил опасность…
- Ты справишься с ними, Соби. Собственно, у тебя нет выбора, - хладнокровный голос Сеймея возвращает меня к реальности, - также мне нужно, чтобы ты охранял Рицку, пока завершается последняя стадия моего плана. Все закончится довольно скоро, и твоя миссия тоже подойдет к концу. Возьми, - он протягивает мне небольшой листок с аккуратным набором цифр, - это номер моего телефона. Запомни и уничтожь. После Поединка я жду отчет. Тебе ясно?
Почти автоматически принимаю записку. Сеймей сказал «скоро»… Как скоро?
- Да, я все понял.
- Прекрасно, - он вскидывает подбородок, - в таком случае можешь идти. Сегодня ты больше не понадобишься.
Силуэт Сеймея скользит за спину, он, наконец, оставляет меня одного.
Запрокинув голову, стискиваю веки, держа в руке листок. Клочок шершавой бумаги – как небрежный жест доверия, так наглядно демонстрирующий, что мне нет пути обратно. Моя миссия… Она вскоре подойдет к концу. Так сколько ты отмерил нам с Рицкой, Сеймей? Неделю? Две? Хотел бы я знать…
Не думал, что у меня настолько мало времени. Безумно мало. Рицка…
Сзади слышатся голоса и громкий смех Акаме. Похоже, ему удалось привести в чувство подручных Сеймея. Сбросив оцепенение, мельком смотрю на часы. Скоро полдень. Мне еще надо успеть домой – заклеить порез на щеке, перевязать плечо и сменить испачканную в крови рубашку.
Опершись ладонью о землю, с трудом поднимаюсь на ноги. Голова тут же начинает кружиться, накатывает слабость и дурнота, а в голове вспыхивают фейерверки разноцветных конфетти. Стою, чуть пошатываясь. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь заставить мир вокруг перестать вращаться.
Занятия Рицки вот-вот закончатся. Я должен спешить.

URL
2011-10-13 в 14:51 

Рицка.
- Потом я подумала, а что, если тост намазать джемом с двух сторон? Он ведь наверняка будет вкуснее! Почему все кладут джем только сверху? Раз у тоста две стороны, то и мазать надо обе. А то пропадает зря.
Улыбаюсь, слушая эту милую чушь. Юико всякий раз ухитряется поднимать мне настроение, что бы она ни говорила.
- И… Что в итоге получилось? - осторожно спрашивает Яей, заглядывая ей в лицо. Мы втроем идем к воротам, по краю мощеной дорожки. Мимо со смехом пробегают ребята из других классов. Занятия наконец-то кончились и можно вздохнуть свободно.
- Что получилось? – Юико отчего-то смущается, - Ну-у… Я вся перепачкалась и заляпала джемом скатерть – он капал с обратной стороны тоста. Но все равно, - она одаривает Яея сияющей улыбкой, - как я и думала, было очень вкусно.
Зажав ладонью рот, невольно жмурюсь, стараясь, чтобы мое тихое веселье не прорвалось наружу. Но плечи все равно дрожат, и Юико это замечает.
- Рицка-кун, ты смеешься? – с удивлением спрашивает она, – Я сказала что-то забавное?
Торопливо мотаю головой.
- Нет, все в порядке, - стараюсь говорить серьезно, но улыбка все равно расползается шире некуда, - все хорошо, Юико.
Мы подходим к воротам, за которыми, как часто в последнее время бывает после уроков, собралась толпа учеников. Разбившись на пары и группы, они оживленно переговариваются, соприкасаясь спинами, соперничая за пространство. Смеясь, оглядываются в поисках знакомых. На улице по-летнему тепло и солнечно – все оттягивают возвращение домой, кто-то кого-то ждет или встречает после Школы. Проскальзывая между старшеклассниками, озираюсь, высматривая Соби. Приподнимаясь на цыпочки, ищу его взглядом поверх ушастых и безухих голов. И наконец, нахожу. Он стоит чуть поодаль, прислонившись спиной к высокому каменному забору, и курит. Как всегда, впрочем.
- Ну ладно, пока, - почти безадресно махаю рукой, пробираясь в сторону Соби.
- Ты уже уходишь, Рицка-кун? - Юико огорченно сжимает ручку портфеля, - А я так надеялась, что нам хоть сегодня удастся погулять. Мы так давно не гуляли вместе.
- Прости, не могу, - отвечаю я, сопровождая слова виноватой улыбкой, - мне надо идти.
- Рицка-кун… - жалобно тянет Юико за моей спиной, Яей неуверенно трогает ее руку.
- Может, тогда пойдем ко мне, Юико-сан? – с надеждой спрашивает он, - Мама вчера сделала фруктовые карамельки. А еще я купил новую видеоигру к приставке. Она очень интересная, и…
- Но я хотела с Рицкой-куном… - Юико расстроено вздыхает, - ну ладно. Пойдем.
Обернувшись, смотрю, как Яей благоговейно берет за руку поникшую Юико и уводит за собой. Хорошо, что ей есть с кем дружить помимо меня. А то в последнее время мне все труднее объяснить Юико, почему мы не можем гулять вместе как раньше.
Едва они уходят, я припускаю к выходу. Как только выбираюсь из толпы, Соби тотчас же меня замечает. Сигарета улетает в сторону.
- Соби! – подбегаю к нему, но оказавшись рядом, замедляю шаги. Взгляд притягивает узкая белая полоска, наискось пересекающая щеку, и радость тут же сменяется беспокойством.
Откуда это?
- Почему у тебя щека заклеена? – спрашиваю, невольно хмурясь. Он усмехается неожиданно мягко.
- Так и думал, что это будет первым, что ты скажешь, - подавшись вперед, Соби вдруг обнимает меня, притягивая к себе. Прижимается губами к макушке.
- Ничего страшного. Утром по неосторожности порезался макетным ножом в Университете. Здравствуй, Рицка, - тихо выдыхает он мне в волосы.
Его рука ложится на затылок, затем осторожно гладит Ушко – пальцы ласково скользят по шерстке. От неожиданности смущенно дергаюсь. Кажется, он чуть ли не вечность меня не обнимал. Тем более так. И у всех на виду! Я даже забыл подумать, что на нас могут смотреть! Так растерялся… Отвык… Что случилось?
Неловко высвободившись, поднимаю глаза.
Он смотрит тепло и немножко устало, но с такой любовью, что внутри все расцветает от удивления и радости.
Соби!..
Дальше мысль обрывается. Уголок рта дергается в глуповатой улыбке, я беру Соби за руку.
- Идем. Нечего тут торчать.
- Конечно, Рицка.
Он отталкивается плечами от стены, и ладонь в моей руке чуть вздрагивает. Быстро вскинув голову, вижу едва заметную складочку между бровями. Затем они расслабляются. Выпрямившись, Соби невозмутимо идет вперед, увлекая меня за собой.
Что это было? Мне показалось?
- Рад, что у тебя хорошее настроение, Рицка. Это значит, что твои занятия прошли спокойно?
Невольно хмыкаю. Ну не сказал бы. В конце концов одноклассники так утомили меня своим разглядыванием, что я просто престал обращать на них внимание. Мне и правда сделалось все равно.
- Я в порядке, не волнуйся. Так что мы вполне можем сделать сегодня все, что задумали. Не нужно ничего откладывать из-за меня.
Торопливо запускаю руку в рюкзак и достаю листок с адресами. Настроение и впрямь зашкаливает за отметку «отличное». А после того, как меня встретил Соби, в особенности!.. Хочется летать.
- Я вот подумал, может, нам немного поменять порядок Поединков? А то те две Пары, что идут первыми в списке, работают слишком далеко друг от друга, в разных концах города. Мы можем не успеть везде до вечера.
Соби медлит с ответом, по-видимому, думая над предложением. Затем едва слышно вздыхает.
- Да, это разумная идея, Рицка. Так и стоит сделать.
- Ну и хорошо, - радуюсь про себя, что он нашел мое решение удачным, - значит, нам сейчас на автобус, а после надо будет проехать несколько остановок на метро. Тут недалеко.
Он только кивает слегка, ровно глядя перед собой. Меж бровей вновь появляется знакомая мне напряженная морщинка, и я опять чувствую, что что-то не так.
- Соби, ты с чем-то не согласен? Думаешь, нужно иначе сделать?
- Нет, ты все очень хорошо продумал, Рицка, - он слабо улыбается, прикрывая глаза, - у меня нет возражений.
- У тебя никогда их нет, - растерянно говорю я, - даже когда все и вовсе идет не так как надо.
Он чуть склоняет голову, улыбка становится какой-то измученной, и я лишь сейчас осознаю, что вид у него действительно очень усталый и болезненный.
- Соби, ты хорошо себя чувствуешь? – резко останавливаюсь, поворачиваясь к нему лицом. Он тоже замирает. Подойдя на шаг, внимательно оглядываю его. Протянув руку, трогаю щеки, и он смиренно терпит, не пытаясь отстраниться. Кожа под пальцами – сухая и горячая, и я, наконец, понимаю, что же меня насторожило.
- У тебя, что, жар? – привстав на цыпочки, кладу ладонь ему на лоб. Так и есть – температура.
- Ты простудился?
- Просто лихорадит немного.
- Соби, если ты болен, то почему не сказал сразу?!
Он беспомощно смотрит на меня.
- Рицка….
- А если бы я не заметил?! – сердясь все больше, стискиваю кулаки, даже не замечая, что почти кричу на него.
- Как ты собирался сражаться?! Это что за безответственность?!
Он покорно опускает голову под моим горящим от гнева взглядом.
- Ты прав. Я мог подвергнуть риску тебя и поставить под угрозу весь замысел.
Не сразу понимаю, о чем он, но затем…
- Ты что, подумал, я из-за этого?!..
Осекаюсь, вытаращившись на него - дыхание перехватывает от возмущения и обиды.
– Соби, ты придурок!! - выпаливаю ему прямо в лицо. Он изумленно моргает. Разъяренный его недоумением, начинаю метаться из стороны в сторону, не в состоянии заставить себя успокоиться. Хвост, распушившись, хлещет по ногам.
Какой идиот!.. Кретин натуральный! Когда до него дойдет, что я!.. Что он!!..
Обида сдавливает грудь – обволакивает все внутри горькой чернотой.
Как он может после всего, что с нами было, продолжать так думать обо мне! Вечно ему приходят в голову всякие гнусности! Почему бы не поверить, наконец, что я могу просто заботиться о нем?!
Замерев, Соби следит за моими метаниями, затем виновато произносит:
- Прости, Рицка. Я уже вижу, что все неправильно понял.
- Ох, заткнись! - с силой выдыхаю, сжимая ладонями виски. Резко остановившись, оборачиваюсь к нему.
- Как ты мог сказать такое?! – с досадой стискиваю веки, - ты все испортил, Соби!!
- Совсем все?
Насупившись, хмуро оглядываюсь на него через плечо. Чуть склонив голову набок, он смотрит очень серьезно, но в глазах мерцают теплые искры, – мягкие, добрые, совершенно обезоруживающие. Словно блики играют на поверхности прозрачного живого родника. Так красиво…
- Ну… Не до конца, - тихо бурчу я, не в силах перестать смотреть на Соби, утопая в его полном ласки взгляде. Под ним мой гнев испаряется, будто туман на солнце. А густая, как смола, обида, переплавляется в дурацкое подобие шоколада, и растекается бесформенной лужей. Нелепое ощущение. Ну почему это так на меня действует?!
Он плавно приближается, обнимает сзади, окружив руками. Губы нежно касаются волос, а ладони осторожно гладят плечи.
- Так ты простишь меня? – теплый шепот проникает в сознание, наполняя его радужной дымкой. Сердце сбивается с ритма. Против воли, вопреки всякой логике, я таю… Каждый раз так. Не могу на него сердиться.
Сурово поджав губы, вновь беру Соби за руку.
- Пошли домой. Тебе надо лечь в кровать. На этот раз Семь Лун без нас обойдутся.

URL
2011-10-13 в 14:51 

***
К тому моменту, как мы добрались до дома, обида полностью улетучилась. Мне даже стало совестно за то, что я так набросился на Соби. Он выглядел очень ослабевшим. Без сил опустился на кровать. Присев рядом, я смотрел, как он устало откинулся на подушку, и пытался придумать, чем могу помочь.
- Соби, может, тебе лекарства нужны? У тебя есть что-нибудь?
Он качает головой, и я тихонько вздыхаю. Плохо. Значит, нужно срочно бежать в аптеку. Когда я болел, Сеймей приносил какие-то маленькие таблетки, и мне сразу становилось лучше. Правда, я не помню их названия, но надеюсь, в магазине мне что-нибудь подскажут.
Порываюсь встать, но Соби ловит меня за запястье.
- Не уходи. Просто побудь рядом, и я скоро поправлюсь.
Побыть рядом? Нервно хмыкаю.
- Не думал, что похож на жаропонижающее.
Уголки его губ вздрагивают, он перенимает мой шутливый тон.
- Если ты еще и положишь руку мне на лоб, то будет совсем хорошо. Для меня ты – лучшее лекарство, Рицка.
Прищуриваюсь, глядя на него. Прикидывается? Или нет? Но он впервые за столь долгий срок начал шутить. Может, чтобы вновь стать собой, ему требовалось заболеть?
Склонившись над ним, опираюсь одной рукой о кровать, другую аккуратно кладу ему на лоб. Какой горячий. Похоже, температура все повышается.
- У тебя такие замечательные ладошки, Рицка, - словно в бреду шепчет Соби, - Нежные. Прохладные. Это так приятно.
Заглядываю ему в лицо. Веки опущены, но на губах мерцает слабая улыбка. Та самая – подлинная. Которой мне так не хватало все эти дни. Она завораживает. Притягивает к нему с неодолимой силой. И хочется прижаться, зарыться носом в ворот его рубашки.
Соби… Мы почти все время проводим вместе, но я так соскучился по тебе… Почему ты заставил меня испытывать это чувство?
- Знаешь, по всем правилам тебе полагается меня обнять сейчас, - хрипло выдавливаю я, стараясь не прожигать его взглядом.
- Вот как? – Соби с трудом приоткрывает глаза.
- Да, - вымученно улыбаюсь, - это было бы в твоем духе.
Точнее, в духе того Соби, которым он был еще одиннадцать дней назад. Тот точно так сделал бы. Ну пожалуйста…
Он внимательно смотрит на меня, на лице отражается сомнение, он колеблется. При виде этого в груди что-то вздрагивает и мучительно сжимается. Соби…
- А ты не боишься заразиться и заболеть? - осторожно спрашивает он.
- Нет, - твердо качаю головой, - этого не боюсь.
Я боюсь другого – что он снова начнет искать предлоги, чтобы отказаться.
Тихонько вздохнув, Соби обвивает рукой мои плечи и привлекает к себе. Устраивает на груди. Порывисто обнимаю его, утыкаясь носом в ключицу под линией бинтов. Тихонько трусь об нее щекой. Боги, как я соскучился по нему. Как же рядом с ним тепло и спокойно. Повернув голову, Соби прижимается губами к моему виску, целует его – дыхание щекочет кожу. Тихонько шмыгаю носом. Да что же это?.. Почему он столько времени держал меня на расстоянии, и вдруг оттаял? Все потому, что плохо себя чувствует, и ему захотелось побыть со мной? Захотелось тепла? А раньше что?
Чувствую, как ладонь Соби пробирается в волосы – он начинает ласково почесывать меня за ухом. Зажмуриваюсь, крепче обхватывая его руками. Не хочу ни о чем думать. Даже если это только на время. Даже если, поправившись, он снова замкнется в себе, сейчас мне так хорошо… Я почти счастлив.
- Рицка… - лаская пальцами Ушко, он нежно поводит губами по моему лбу, - может, когда я проснусь, мы сходим куда-нибудь? Погуляем в парке как раньше. Отдохнем немного, развеемся. Что ты скажешь?
Поднимаю голову, слегка растерявшись – пальцы Соби выскальзывают из моих волос.
Он хочет пойти гулять? Но я же…
- Я не знаю… - в смятении отвожу глаза, - Вечером я хотел съездить к маме.
Он выслушивает мое сбивчивое бормотание, бесстрастно глядя в потолок.
- Рицка, если б она очнулась, тебе бы обязательно сообщили. Пока этого не произошло, ехать бессмысленно.
Может он и прав, но!..
В отчаянии втянув носом воздух, шумно выдыхаю.
- Я не могу. Не могу гулять и развлекаться, когда она в больнице.
- Рицка, ты думаешь, что раз такое случилось, ты должен носить траур?
Вопрос Соби кажется слишком резким. Он прямо бьет по ушам. Невольно дергаюсь и отворачиваюсь. Он не понимает… Это неправильно! Я не могу так поступить.
- Прости, Соби. Но тогда я лучше дома останусь.
Он едва слышно вздыхает. Не говоря больше ни слова, кладет руку мне на затылок и легко, так привычно ерошит волосы. Подняв голову, вижу в его глазах сожаление и грусть. Но Соби тут же прячет их за спокойной улыбкой.
- Я ведь ни на чем не настаиваю, Рицка. Ты волен поступать, как считаешь нужным. Если тебе не нравится эта идея, то мы никуда не пойдем.
Соби в последний раз гладит меня по Ушкам, потом устало закрывает глаза. Ладонь замирает. Прижавшись щекой к его груди, чувствую, как выравнивается дыхание, слушаю размеренный стук сердца. Пульс едва ощутимо толкается в ладонь. Соби так спокоен, вот-вот заснет. Даже несмотря на то, что расстроился после моих слов.
Зажмуриваюсь. Что я творю? Зачем отказываю ему? И вроде бы все делаю как надо, но ощущение такое, что упускаю нечто очень важное – на душе так скверно. Соби редко просит меня о чем-то. А в последнее время он вообще перестал это делать. Наши встречи стали напоминать отрывки из плохо снятого фильма, где герои хоть и знают текст, но не могут произнести его без фальши. Показное благополучие. Предсказуемые, вызывающие уныние, ни о чем не говорящие слова… И вдруг такой всплеск тепла и искренности. Тень прежней близости, от жажды вернуть которую сдавливает горло. Что, если его просьба была ключом от запертой двери, попыткой что-то исправить, а теперь, после моего отказа, Соби опять станет таким, как в последние дни – неизменно доброжелательным, отчужденно-заботливым и улыбчивым, словно фарфоровая кукла. Не вынесу этого. Вдруг я только что упустил единственный шанс вернуть все на свои места?
- Соби, – шепчу тихонько, не поднимая головы, - Ты уже спишь?
Он делает вдох, более глубокий и шумный, чем предыдущие – грудь приподнимается.
- Еще нет.
- Я передумал, - произношу быстрой скороговоркой, - если тебе станет лучше, когда ты проснешься, то мы пойдем гулять. Я согласен.

URL
2011-10-13 в 14:52 

Соби.
День клонится к вечеру. Солнце, медленно опускаясь к горизонту, золотит кору деревьев. На его фоне, в этом мягком оранжевом свете, темный силуэт Рицки кажется чем-то неземным, нереальным. Тонкий как струнка подросток, осторожно ступающий по растрепанной, похожей на перья, траве… Рицка ходит по ней босиком. Присаживается на корточки, желая рассмотреть что-то, возможно, цветок, затерявшийся среди высоких ломких стеблей, касается его рукой. Затем вновь поднимается и запрокидывает голову, глядя в сияющее закатными красками глубокое небо.
Он просто прекрасен. Любуясь им, заношу карандаш над планшетом и быстрыми движениями набрасываю на листе альбома еще один портрет. Уже седьмой за вечер. Я не могу остановиться, штрихи ложатся на лист один за другим. Наклон головы, мимолетный жест и поворот корпуса, движение ступни или кисти – я как фанатик ловлю их глазами, и линии соединяются в гармоничные узоры, имя которым – Рицка. Я готов рисовать его вечно. Если бы у нас была эта вечность.
Увлекшись запечатленной памятью картиной, не замечаю, как он приближается. Легкий шелест шагов побуждает оторваться от блокнота. Рицка идет ко мне и улыбается, с тихим довольным вздохом шлепается рядом на покрывало. Мы сидим под раскидистым старым кленом на краю огромной поляны, окруженной редкими деревьями. Этот парк в конце моего района богат такими местами. Самый край пригорода.
Устроившись возле меня, Рицка с удовольствием потягивается. Прищурившись, смотрит на садящееся в прогалину между деревьями рыжее солнце. Перевернув ладонь, ловит его в прямоугольник из соединенных вместе пальцев, словно в рамку фотографии. Забавно цокает языком, будто делает снимок. Затем поворачивается в мою сторону, держа на весу руки, озорно глядя на меня сквозь свой импровизированный объектив.
Улыбаюсь про себя его детскому порыву и возвращаюсь к портрету, выписывая мелкие детали: пряди волос и складки одежды. Более тщательно прорисовываю форму рук.
Наклонившись в мою сторону, Рицка вытягивает шею, чтобы разглядеть содержимое рисунка поверх моего локтя, - смотрит на планшет и удивленно произносит:
- Я думал, ты здешние виды рисуешь.
- Рисую то, что мне хочется. Правда, не слишком хорошо выходит, я не портретист.
Он хмыкает.
- И к тому же сама скромность. Я вообще не знаю людей, которые рисовали бы лучше тебя.
С улыбкой кошусь на Рицку.
- У Кио, к примеру, портреты выходят куда лучше, чем у меня. Он это любит, я же…
- А тебе больше нравится рисовать пейзажи, цветы и бабочек, - Рицка едва заметно улыбается, обнимает руками колени, - я знаю, Соби. И все равно, замечательно вышло.
- Если хочешь, я подарю этот рисунок тебе.
Он секунду колеблется, а затем смущенно кивает.
- Да, спасибо.
Приподняв голову, замираю на мгновение, а затем быстро набрасываю контур хрупкого крылатого создания возле руки Рицки. Пусть эта бабочка будет там. Как воспоминание обо мне.
Закончив рисунок, переворачиваю лист. Рицка чуть ежится, поджимая пальцы ног – вечерний ветер принес с собой прохладу.
- Замерз?
Отложив планшет, скидываю свою шерстяную кофту и укрываю плечи Рицки, он тонет в ней, как в одеяле. Высокий воротник стойкой наверняка щекочет щеки и подбородок.
- Ты что делаешь? – он протестующе мотает головой, стаскивая кофту с плеч, - ты же только сегодня был простужен. Немедленно надень обратно!
Усмехаюсь слегка, опускаясь возле Рицки на колени. Осторожно отряхиваю подошвы его босых ног от крупинок песка и частичек бурых прошлогодних травинок. Обнимаю руками озябшие ступни, согревая в ладонях.
- Это приказ? – поднимаю взгляд на Рицку. Он только удивленно смотрит на меня и молчит. Позабытая кофта свисает с плеча. И я вспоминаю момент, когда вот так же касался его. Растирал маленькие пальцы, гладил кожу, больше лаская, нежели делая массаж. В тот вечер я впервые понял, что больше не воспринимаю Рицку как ребенка. Осознал свое проснувшееся желание. Влечение, которому со временем я позволил захлестнуть себя с головой. Я зашел в своих мечтах слишком далеко.
- Нет, не приказ. Но я не хочу, чтобы ты снова заболел.
- Этого не случится, Рицка, поверь мне, - мягко улыбаюсь, натягивая на его ноги носочки. И он даже не сопротивляется, только беспомощно наблюдает за мной, словно не знает, что сделать или сказать. Он растерян, и это ясно отражается в его глазах. А я аккуратно надеваю ему ботинки, завязываю шнурки, любовно следя, чтобы петли и узелки вышли ровными. Закончив, тихонько глажу пальцами подъем ноги. Голову слегка ведет. Не знаю, сколько нам осталось быть вместе. Судя по словам Сеймея, очень мало. Есть много простых бесхитростных вещей, которые я никогда не смогу или не успею сделать. Как эти, например.
- Соби, что-то опять случилось, верно? – он слегка прикусывает губу. Затем со вздохом поправляет забытую на время кофту, зябко кутается в нее.
- Хотя можешь не отвечать, - отворачивается, - бесполезный вопрос.
- Прости, - обреченно склоняю голову.
Он замирает и, резко обернувшись, смотрит на меня с бесконечным изумлением. Да, Рицка. Я не могу больше отрицать твою правоту. Слишком устал от лжи, слишком люблю тебя, чтобы обманывать дальше. Прости меня.
Внимательно вглядываясь в мое лицо, он в задумчивости сдвигает брови, словно решая, что делать с моим признанием, затем вздыхает. Взгляд смягчается.
- Да ничего. Я почти привык.
Потянувшись вперед, он осторожно проводит рукой по моей щеке, и я порывисто и благодарно прижимаюсь губами к маленькой узкой ладони. Рицка…
- Иди сюда, Соби.
Он легонько хлопает по покрывалу, затем устраивается поверх него, откидывается на спину. Придвинувшись ближе, ложусь рядом - голова к голове. Вздернув подбородок, Рицка смотрит вверх. Подсвеченные закатом нежно-розовые облака, словно парусники, плывут в вышине. Мы молчим, умиротворенно наблюдая за их движением. Тихо шумят деревья, прохладный вечерний ветер лениво шевелит челку Рицки и покачивает стебли травы.
Прикрываю глаза, наслаждаясь этим спокойствием. И не замечаю, как Рицка поворачивается на бок, подпирая рукой щеку, и придвигается почти вплотную.
- Ничего не можешь рассказать мне, так? – со спокойной, немного грустной улыбкой спрашивает он.
Роняю голову набок, беспомощно глядя на него. Прочитав ответ в моих глазах, он вздыхает.
- Понятно.
Падает обратно на спину, напряженно теребит рукой пуговицу на рубашке.
- Это было жестоко, Соби. Думаешь, все это время я просто так пытался выяснить, что случилось? Я волновался.
Знаю. Потому и не могу больше притворяться. Приказ Сеймея так или иначе не выполнен. Сделать вид, что ничего не изменилось, не вышло. Ты слишком чуткий, Рицка.
- Можно мне чем-нибудь помочь тебе?
Я ждал этот вопрос. Если бы ты знал, Рицка, как бы я хотел ответить на него иначе…
Печально улыбаюсь и ласково глажу его по волосам. Он пару секунд пристально смотрит на меня, а потом вздыхает. Жестко усмехается.
- Но почему?.. Почему нельзя? Я настолько бесполезен?
Встрепенувшись, резко качаю головой. Гляжу на него с мольбой и отчаянием. Нет… Только не подумай, что!..
Он видит мое смятение и, опомнившись, с силой сжимает руку.
- Прости... Я не то хотел сказать. Просто… - он обрывает фразу и бессильно закрывает лицо ладонью, - Черт. Прям как в старые времена.
Подавшись вперед, Рицка утыкается носом мне в шею. Я тут же обнимаю его, прижимаюсь щекой к волосам, и голова идет кругом от их нежного запаха. Он так близко, что дыхание заставляет кожу в треугольном вырезе туники покрываться мурашками. Сердце ноет сладко и горестно.
Если бы было возможно, Рицка, то я все бы тебе рассказал. Все бы отдал… Если бы только мог.
- Только не наделай глупостей, ладно?
Слегка улыбаюсь, целуя его в макушку.
- Как скажешь, Рицка.

URL
2011-10-13 в 14:52 

Едва уловимые знакомые волны касаются сознания. Вскользь задевают его, почти не задерживаясь. Замираю, вслушиваясь в разливающийся вокруг, неслышимый для обычных людей вибрирующий звон. Никаких сомнений – где-то неподалеку находится Боец. Впрочем, довольно слабый, судя по всему. И все равно… Как же не вовремя.
- У нас гости.
- А? – Рицка недоуменно приподнимает голову. Он не сразу понимает, в чем дело, но затем моментально сосредотачивается.
- Нас уже заметили?
- Пока нет, - серьезно смотрю на него, - как мне следует поступить? Ответить?
Все больше хмурясь, Рицка садится на покрывале.
- Если за нами опять послали кого-то...
- Скорее всего, нет. Сигнал слабый. Возможно, очередная Пара учеников сбежала из-под присмотра.
Мы с этим уже сталкивались. Незаметно удрать из Школы на самом деле не так сложно. Труднее подкараулить нас где-нибудь, не имея предварительной информации. Этим удалось. Если это, конечно, не случайность, не имеющая к нам никакого отношения…
- Уходим. Собираемся, Соби. Может, удастся проскользнуть мимо.
- Слушаюсь.
Быстро складываю одеяло. Рицка торопливо запихивает в сумку мой укрепленный на планшете блокнот.
Упаковав вещи, мы идем к выходу с поляны: к полукруглой арке, образованной ветками деревьев. Но одного взгляда вперед достаточно, чтобы понять – избежать встречи не удастся. Две худенькие фигурки стоят на пути, загораживая проход.
- Агатсума и Аояги? – раздается звонкий пронзительный голос. Его обладательница выступает на свет. Так и есть, девочка-подросток. Маленькая, веснушчатая, ростом еще ниже Рицки.
Рицка быстро осматривает ее с головы до ног и досадливо морщится.
- Может быть. Вам-то что за дело?
Ее напарник выходит следом за ней. Тоже ребенок. Наверняка оба сбежали из Школы этим утром.
- Можешь не врать, - поправив очки, он грозно поднимает голову, пытаясь казаться старше, - мы знаем, что это вы. Слышали описания. Один высокий белобрысый Взрослый, второй – чернявый и мелкий.
Ушки Рицки встают торчком, словно в данный момент ему больше всего хочется возмутиться: «Сам ты мелкий! Да ты младше меня!», - но вместо этого он произносит другое.
- Ну, познакомились и хватит. А теперь дайте пройти.
- Сбежать хотите? – хмыкает девчонка.
- Вы никуда не пойдете, – парень хмурится, опять поправляя съезжающие на нос очки.
- Мы здесь, чтобы сразиться с вами.
- Это бесполезно, Рицка, - произношу негромко, чтобы только он меня слышал, - они не отступятся.
Рицка бросает на меня быстрый косой взгляд, хвост упрямо дергается.
- Слушайте, мы вас не трогали…
- Зато мы вас сейчас как тронем! – веснушчатая с вызовом вскидывает подбородок, - вы оба ответите за все, что натворили!
Самоуверенные глупцы… Со вздохом прячу руки в карманы. Это уже седьмой случай, когда младшие учащиеся сбегают из Школы, надеясь разделаться с нами. И каждый раз Рицка пытается уговорить их не вступать в Поединок. Он прекрасно знает, насколько ничтожны их шансы, и старается избежать лишних жертв. Совершенно бесполезное благородство. Эти дети одержимы идеей отомстить за честь Школы. Фанатики… Они ненавидят и презирают нас так сильно, что это чувствуется на расстоянии. Рицка мог бы давно оставить свои попытки, однако он не сдается. Если бы еще хоть кто-то из этих сосунков понимал, зачем он так поступает. Но они принимают его великодушие за страх и слабость.
- Вы бы лучше последовали совету, сопляки, - холодный тон моего голоса заставляет Рицку вздрогнуть, - Возвращайтесь в школу, пока можете сделать это сами.
- Соби, ты что творишь? – шипит он сквозь зубы, оглядываясь в мою сторону, - я же пытаюсь уговорить их передумать, а ты!..
Если бы ты чуть лучше знал Стражей, Рицка, то понял бы, насколько тщетны твои усилия.
Лицо парнишки краснеет от гнева.
- Ты слишком много о себе мнишь, Безухий! Думаешь, ты неуязвим?! Все допускают ошибки, и ты когда-нибудь тоже оступишься!
Нехорошо усмехаюсь.
- Когда-нибудь?.. Иными словами, ты уже готов признать, что если это и произойдет, то не сегодня. Тогда, может, сдашься сразу? Не трать мое время.
Девчонка, опешив, хватает ртом воздух. Очкастый Боец не выдерживает:
- Ах ты!.. Загрузка системы!
И темнота наваливается со всех сторон, отрезая пути к спасению для этих двоих.
- Мы вызываем вас на поединок!
- Мы принимаем вызов. Боевая система! Загрузить!
Рицка огорченно качает головой, а затем делает едва заметный приглашающий жест кончиками пальцев, привычно отдавая инициативу в мои руки.
Мне не надо говорить, что делать дальше. Его не нужно просить ни о чем. Пока те несчастные, торжественно сложив вместе ладони, словно молитву читают свое заклинание, я оборачиваюсь, касаясь щеки Рицки. Такие редкие мгновения… Теперь я могу целовать Рицку лишь перед поединками, чтобы сливаться ним, брать его силу. Но кто бы знал, как мне нужно, – как хочется делать это чаще. Быть может, сказать этим двоим спасибо за непредвиденную возможность?
Он тянется ко мне. Закрывает глаза. Обнимаю его, прижимаю к себе, - маленькая рука Рицки тотчас устремляется вверх по плечу и ложится на шею, побуждая нагнуться ниже. Наклоняюсь. Ловлю движения его губ. Ласкаю, чувствуя, как они дрожат. Как, наделяя крыльями, вливается в меня его непокорная сила. Так прекрасно… Нежно и неистово. Ты тоже скучаешь по нашей свободе, Рицка?
За спиной я слышу вздох отвращения, веснушчатая Жертва выкрикивает что-то оскорбительное, но ни один из нас не обращает на нее внимания. Это привычно. Одни и те же полные презрения фразы, - они уже не оказывают действия. Это давно стало обыденностью.
Рицка первым прерывает поцелуй. Приоткрывает глаза – взгляд отуманенный, пьяный и почти больной от желания продолжить. Он с сожалением вздыхает, но отпускает меня.
-Действуй, Соби.
-Слушаюсь.
Оборачиваюсь к нашим противникам.
За моей спиной Рицка молча скрещивает руки на груди. Он не будет вмешиваться, прекрасно зная, что это ни к чему. Сейчас его помощь не требуется – он просто ждет развязки. И лишь когда водоворот листьев, кружась, взмывает к облакам, унося с собой наших нелепых противников, поднимает голову.
- В такие моменты мне начинает казаться, что мы делаем что-то неправильно.
Он зарывается пальцами в волосы.
- Я знаю, что не должен сомневаться ни в чем, но…
- Рицка, ты не можешь отвечать за чужие решения. Только за собственные.
- Наверное, ты прав. Идем, Соби.
Он угрюмо закидывает на плечо свой рюкзак и ныряет под арочный свод из веток деревьев, ступая на погруженную в кружевной сумрак дорожку.
- А вечер нам все-таки испортили.
- Может, мне приготовить что-нибудь особенное на ужин, чтобы поднять тебе настроение?
Рицка тотчас оживляется.
- Рисовые шарики с тунцом!
Усмехаюсь слегка. Это вовсе не особенное блюдо, но Рицка его очень любит. Как и все, в составе чего присутствует тунец.
- Договорились.
Он цепляется за мою руку, и мы уходим из парка. Ладонь, обнявшая мою, такая теплая и доверчивая.
Те двое правы в одном – каждый способен совершать ошибки. И значит, следует сделать все, чтобы этого не допустить.
День еще не кончился. У меня осталось одно дело.

URL
2011-10-13 в 14:53 

***
В спальне Ритцу-сенсея царствует ночь. Мерно тикают часы. Голубая полоска света от фонаря под окном проникает сквозь проем в тяжелых гардинах, косой лентой пересекает разобранную кровать, очерчивая контур тела спящего на ней человека. В свинцовом полумраке просторная комната кажется совсем маленькой. Темнота срезает углы, сужает обжитое пространство, оставляя единственный крохотный островок у стола, над которым, будто паря в воздухе, сияет экран компьютера. Заставка монитора светится синим прямоугольником, и этот свет рождает тусклые блики на стеклах развешанных по стенам в траурных рамках застывших бабочек.
Телефон слегка вздрагивает на прикроватном столике, деликатно прося внимания тихим мелодичным звоном. Вздрогнув, сенсей просыпается, с трудом отрывает голову от подушки. Неловко приподнявшись на локте, тянется в темноту. Незряче проводит ладонью по почти невидимой в полумраке столешнице, смахивает на пол пузырек с таблетками, прежде чем находит очки. Телефон продолжает заливаться трелями, словно ночной соловей. Вспомнив, наконец, про настенный светильник, сенсей зажигает его и, нахмурившись, глядит на часы. Половина первого. Кому взбрело в голову беспокоить его в столько поздний час? Казалось бы, всем известно, что директора младшей школы отстранили от должности, а значит, в это время суток его не может быть в кабинете. Ритцу больше не работает по ночам. Чтобы кто-нибудь рискнул прервать его отдых, должно случиться что-то важное. Или… очень бестолковое.
Потянувшись к тумбочке, сенсей берет сотовый в руки, вглядываясь в крохотный экран. Затем, удивленно вскинув брови, садится на постели.
«Соби-кун, – какая неожиданность. Пожалуй, твое имя – это последнее, что я рассчитывал увидеть. Скорее ожидал, что это будет Нагиса.»
Нажав на кнопку принятия вызова, Сенсей подносит сотовый к уху. Не торопясь начинать разговор, скорее угадывает, чем слышит тихое дыхание на другом конце провода.
На мгновение сенсей позволяет себе легкую улыбку. В этой паузе тоже есть нечто привлекательное. Она лишь прелюдия к разговору.
Повернувшись, придвинувшись ближе к краю кровати, сенсей спускает ноги на пол.
- Довольно странно с твоей стороны звонить в столь поздний час, чтобы затем молчать в трубку, Соби-кун.
- Доброй ночи, сенсей, - спокойно, словно только и дожидаясь этих слов, отвечает Соби, - Звонок поздний, однако я знал, что не разбужу вас. Насколько я помню, в это время вы еще находитесь в своем кабинете.
Сенсей чуть усмехается.
«Теперь это не так. Однако, как же хорошо ты знаешь мои привычки. Не удивлюсь, если ты помнишь их все, вплоть до самых незначительных.»
- Чему обязан вниманием? – сенсей не спеша находит стоящие у кровати тапочки, вдевает в них ноги.
- Мне нужна ваша помощь.
Вознамерившись было встать с постели, Ритцу в недоумении опускается обратно. А вот это действительно неожиданно. И непонятно. Меньше всего можно было ожидать, что, находясь в положении изменника, Соби-кун обратится к нему с просьбой о помощи.
Минами в задумчивости приглаживает ладонью растрепавшиеся со сна волосы.
Исходя из ситуации, логичнее всего возмутиться. Но вместо этого в душе зреет чувство, которое сам сенсей предпочел бы охарактеризовать как удовлетворение.
«Как бы ты ни сопротивлялся, все еще не можешь обойтись без меня. Возможно, я плохой учитель, если сознание этого доставляет мне удовольствие. Итак…»
- Что за помощь тебе требуется?
- Я хочу знать, как справиться с Карателями.
Однако… От неожиданности сенсей выпрямляется, сидя на постели. Тут же встает и быстрым шагом идет к компьютерному столу за сигаретами. Будто не он всего пару минут назад крепко спал.
- И почему этот вопрос вдруг начал занимать тебя?
Из трубки слышится едва различимый звук, который Ритцу расшифровывает как сдержанную усмешку.
- Это не так сложно, сенсей. Рано или поздно Семи Лунам стало бы ясно, что конфликт не уладится сам собой. Я предполагаю, что Каратели вмешаются в происходящее в самое ближайшее время.
Справедливое предположение. Сенсей останавливается возле стола. Если быть точным, Каратели прибудут в Токио уже завтра. Их встреча с Соби-куном и Аояги неизбежна.
- Надо сказать, с твоей стороны верх самонадеянности обращаться ко мне по такому поводу. Ты отказался принять мою защиту. С чего ты решил, что я пойду против своих покровителей и стану потворствовать отступнику?
Небрежный тон дается Ритцу нелегко. Его самый любимый ученик. Его гордость… Утраченная драгоценность из короны.
- Вы поможете мне, - в голосе Соби нет ни капли сомнения, - вы единственный, кто наравне со мной заинтересован в нашей победе.
Это уж слишком….
- Не вижу причин для подобной уверенности, - все еще стоя у стола, Ритцу, нахмурившись, постукивает по нему пальцами. - Меня не интересуют эти нюансы.
На другом конце провода замолкают. Видимо, собеседник сенсея собирается с мыслями. Или с духом...
- Возможно, это так, - медленно, тщательно подбирая слова, продолжает Соби, - и все же на сложившуюся ситуацию можно взглянуть и с другой стороны. Неприятно это признавать, однако мои действия так или иначе продолжают работать на вашу репутацию как учителя. Полагаю, вы об этом знаете.
Ритцу прикрывает глаза.
«Ты взрослеешь, Соби-кун. Стал совсем взрослым, раз понял, что сознание своей способности подготовить Бойца, перед мощью которого пасует вся Школа, не может не льстить самолюбию. Не может не привлекать внимания к моему имени. Это взлет и падение одновременно.»
- Надо сказать, что обретение такого рода репутации не делает мне чести. И уж точно не идет на пользу.
- И тем не менее. Если я потерплю поражение, вы тоже проиграете. Это будет крахом ваших лучших достижений.
Как красиво… С легкой улыбкой сенсей чуть качает головой в сдержанном восхищении. Если бы это был Поединок, то он бы сказал: «Превосходное заклинание». Однако можно ли утверждать, что этот разговор сам по себе не является дуэлью? Что ж, продолжим…

URL
2011-10-13 в 14:55 

Сняв со спинки кресла пиджак, Ритцу накидывает его на плечи поверх пижамной куртки. Достает из кармана сигареты и идет к окну.
- Если ты надеялся сыграть на моем честолюбии, Соби-кун, то несколько опоздал. С того момента, как ты утратил последнюю возможность восстановить свое имя и стал персоной нон грата для Школы, моя работа так или иначе обесценилась. Это не тот довод, который имеет смысл принимать в расчет.
«Хотя мы оба знаем, что это не так… Далеко не так.»
Отодвинув в сторону тяжелую гардину, Ритцу отпирает окно. Прохладный ночной воздух вливается в комнату.
«И все же выпад отбит. Жду следующий.»
- Могу ли я считать в таком случае, что вы отказались от своей игры, сенсей?
Тот невозмутимо тянется за зажигалкой.
- Не понимаю, о чем ты.
- Есть лишь одна причина, по которой стоило начинать охоту на Рицку из-за нелепого происшествия с учебником. Вы добивались… нашего приезда в Школу.
Короткая заминка перед словом «нашего» подсказывает Ритцу, что его воспитанник едва не сказал то, чего никогда не произнес бы вслух открыто.
«Все так, Соби-кун. Я создал такой масштабный конфликт вокруг взлома системы не ради того, чтобы очернить Аояги, а чтобы вернуть тебя. Я и не скрывал этого.»
Щелкнув зажигалкой, Ритцу неспешно раскуривает сигарету.
- Так или иначе, все мои фигуры оказались повержены, так стоило ли возвращаться к этому вопросу? – признание собственного поражения никак не меняет ровных интонаций голоса сенсея, он продолжает говорить так же спокойно и уверенно, как и прежде.
- И поскольку приезжать в Школу вы не намерены, да и вряд ли это вообще возможно, учитывая обстоятельства, то тебе нечего предложить мне.
- Я предлагаю вам шанс.
Сенсей застывает на секунду, потом усмехается.
- Всего лишь шанс? Это слишком мало. Это воздух. Не стоило звонить, если это все, чем ты располагаешь.
- Это лучше, чем ничего. Если я проиграю Поединок с Карателями, то для меня все закончится. В свою очередь, вы тоже навсегда утратите возможность изменить существующий расклад. То, что я предлагаю – это обмен шансами: для меня – на победу в битве с Карателями, для вас – на продолжение игры. На мой взгляд, такой обмен равнозначен.
Сигарета ровно тлеет в руке сенсея. Поднеся ладонь ко рту, Ритцу неспешно затягивается, невидяще глядя из окна во двор. Этот разговор становится слишком откровенным. Если отбросить всю словесную шелуху, суть сводится к тому, насколько дорог сенсею его ученик? Пойти на подобную сделку означает признать, что призрачная надежда когда-нибудь вернуть Соби-куна значит для Ритцу больше, чем верность его покровителям. А отказаться – значит отречься и потерять. Быть может, навсегда.
«Не слишком ли сложный выбор ты предлагаешь мне сделать, мой мальчик?»
- Надо сказать, это самое заманчивое предложение, которое я получал в своей жизни. Ритцу позволяет себе подпустить в голос нотку иронии. Все от некоторой растерянности – чувства, которое Минами Ритцу не привык ощущать. Однако, несмотря ни на что, стоит признаться себе, что решение он уже принял.
- Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу пойти против принципов даже ради лучшего из своих учеников.
Повернувшись спиной к стеклу, Ритцу присаживается на подоконник. В трубке стоит полная тишина. Это не тот ответ, на который рассчитывал Соби.
- Я понимаю, сенсей.
Ритцу размеренно выдыхает сигаретный дым, уже не заботясь о том, куда он идет. Синие завитки обволакивают его фигуру, уплывая в мягкий полумрак комнаты.
- Когда-то давно один Великий сказал: «Разделяй и властвуй». Больше, чем напомнить тебе об этих словах, я не могу сделать.
- Благодарю, - тон голоса Соби слегка суховат.
Ритцу невольно усмехается. Само собой, мальчик ничего не понял. Но сейчас этого и не требуется.
- Всего доброго, сенсей.
- Соби-кун, задержись на секунду, - пауза с той стороны говорит о том, что Ритцу удалось удержать палец своего ученика над кнопкой сброса.
- Я удовлетворен твоими результатами. Как бы события ни развивались в дальнейшем, хочу, чтобы ты знал – я доволен тобой, Соби-кун.
Один неосторожный резкий выдох… Тишина взрывается короткими гудками. На этот раз это лишь вызывает на губах Ритцу мимолетную улыбку.
«Все еще не можешь спокойно думать обо мне? И никогда не сможешь. Этой нити не суждено порваться.»
Выключив сотовый, сенсей встает с подоконника. Повернувшись к окну, задумчиво смотрит на улицу. Прохладный воздух, проникая в комнату, заставляет Ритцу плотнее запахнуть пиджак.
Что он только что сделал? И можно ли подобный шаг назвать предательством?
Слишком сложный вопрос.
А далеко, в сотнях километров от Гоуры, Соби стискивает в ладони телефон и, вскинув голову, измождено прислоняется к стене балкона – разговор с сенсеем отнял все силы. Переведя дыхание, он с трудом поднимается и уходит в дом. Гасит ночник, горящий над кроватью, присаживается на ее край. В то время как Ритцу, застыв у окна, задумчиво курит вторую по счету сигарету, Соби осторожно и нежно гладит по Ушкам спящего на постели худенького темноволосого подростка, беспокойно вздрагивающего во сне. И все – под одним бескрайним небом… Где даже взмах крыльев бабочки может вызвать цунами на другом конце побережья и изменить жизнь многих людей.

URL
   

главная