Лишенный любви

Комментарии
2011-10-11 в 23:39 

Рицка.
И все это повторилось еще несколько раз. Здания сменяли улицы и вагоны метро. А затем мы вновь и вновь окунались в безвременье и космическую глубину Системы. Мы врывались в спокойное течение чужой жизни и оставляли после себя лишь неподвижные тела, замершие без сознания у ног. На наше появление реагировали по-разному: кто-то равнодушно, некоторое же требовали от нас капитуляции или даже пытались арестовать. В этих случаях Соби, забавляясь, заключал пари. Если мы проиграем, то добровольно сдадимся на милость Семи Лун. И как ни странно, ни один из тех, кому он предлагал подобное, не поставил под сомнение то, что Соби сдержит данное слово. Это наводило на определенные мысли. Быть может, Соби был прав, когда утверждал, что Семь Лун будут выполнять свои обещания, если нам удастся заставить их пойти на уступки.
Соби не пришлось выполнять своей части договора. Мы не проиграли ни разу. Хотя нельзя сказать, что добиться победы было легко. Каждый раз это напоминало турнир, где каждый делал ставку на своего Бойца. И отмашкой к началу схватки становилось сияние чужого Имени, действовавшего как поворот ключа в замке зажигания.
После нашего разговора в лифте Соби словно преобразился. Стал менее сдержанным, но более собранным и сосредоточенным. Сражаясь, он не жалел ни себя, ни меня. Отдавая все внимание схватке, будто забывал о моем присутствии. Даже если мои руки, лодыжки или шею стискивали оковы, он не оборачивался, чтобы проверить, что со мной. Лишь начинал сражаться еще жестче и яростней, словно знание о том, что мне больно, прибавляло ему решимости и сил. А я сидел за его спиной, борясь за глотки воздуха, и мстительно улыбался этим мыслям. Все верно. Начав Поединок, невозможно остановиться, сдать назад и не проиграть при этом. И потому не отвлекаться, не тратить время на жалость и сантименты и победить как можно скорее – это лучшее, что Соби мог сделать для меня. Я понимал это очень четко. Как и то, что такое поведение – знак доверия с его стороны. Что бы ни происходило, я выдержу. Не подведу его. Моей воли хватит на то, чтобы справиться с чем угодно. Я был счастлив, что Соби не сомневается во мне. Я не ребенок для него, и ни в чем не уступаю другим.
Особенно сильно в памяти отпечатался один эпизод из последнего боя. И я, и Жертва противника были скованы практически полностью, а наша защита гнулась, сжимаясь под натиском сотен огненных стрел. Соби опустился на одно колено возле меня, обвил рукой плечи и заглянул в лицо прямо и серьезно: «Рицка…». Я понял, что ему нужно, и не заставил себя просить. Подался навстречу, чувствуя, как пряди его волос щекочут лицо. Наши губы сомкнулись, накатившая слабость заставила меня вцепиться рукой, окольцованной звякнувшими «браслетами», в его джемпер. В тот момент я полностью ощутил, что это такое – быть Жертвой. Я был готов отдать Соби все, до последней капли. И мне было безразлично, что после этого будет со мной.
Смутно помню, как закончился тот Поединок. Просто в какой-то момент все прекратилось. Негромкий шелест и дуновение ветра возвестили о том, что наших поверженных противников уже нет рядом. А Соби без сил опустился на землю возле меня, устроил мою голову на своих коленях и, склонившись, спросил, как я себя чувствую. Я был... в порядке. Как всегда. И потом Соби поднял меня на руки и отнес на скамейку, чтобы я мог отдохнуть.
День клонился к вечеру, Поединок состоялся в парке, поскольку мы отловили последнюю из назначенных Пар, когда они уже направлялись к метро. Я лежал на руках у Соби, глядя в быстро темнеющее небо. Откуда-то доносились раскаты далекого грома – собиралась гроза. Надо было ехать домой, а я лежал и думал, что из всего, что успело со мной случиться, главным оставалось только одно. Моя жизнь больше не была бессмысленной, как раньше. И потому, когда мы в следующий раз войдем в Систему, я снова встану за спиной у Соби, чтобы по-своему защищать нас обоих. А затем его руки будут вот так как сейчас успокаивающе скользить по моим волосам.
Мое ощущение единства с Соби, его усталость и успокоение тем, что мы оба уцелели – именно этим, наверное, и запомнились мне больше всего сегодняшние Поединки. И я уже не жалею о них. Я справился. Я сумел стать настоящей Жертвой для Соби. А остальное – неважно.

Соби.
Крупные, сильные капли дождя, падая вниз, бьются о козырек навеса. Горячий вечерний воздух быстро наполняется душистой свежестью и ароматом мокрой зелени. Потоки еще теплого, но уже влажного ветра качают верхушки деревьев и цветущих кустов. Небо хмурится, но после столь жаркого и солнечного дня, рожденный ливнем полумрак и прохлада кажутся почти уютными.
Рицка молча глядит на сомкнувшуюся за нашей спиной дождевую завесу. Стоит на первых ступенях лестницы у края козырька и, вытянув руки, ловит ладонями капли. И они прозрачными нитями соскальзывают с кончиков его пальцев.
Невероятно красиво. Я хотел бы это нарисовать. Тонкие руки, ладони собранные в горсть и переливающиеся на них брызги, срывающиеся вниз…
В изнеможении прислоняюсь спиной к обшитой деревянными планками стене дома. Я изрядно вымотался. Усталость, возникающая после Поединков, не имеет ничего общего с физической, но у нее те же симптомы. Уменьшение ресурса сил, ослабление внимания, потребность в отдыхе и сне. Все это хорошо мне знакомо, но, оценивая свои возможности, я не учел одной важной вещи: у нас с Рицкой разные Имена. Напряжение Поединков сказалось в значительно большей мере, чем можно было ожидать. Признаться, я едва на ногах держусь. И прикладываю немало усилий, чтобы скрыть это от Рицки.
С трудом подавшись вперед, тянусь к карману брюк за пачкой сигарет. Стукнув ею по ладони, извлекаю одну. Услышав за спиной щелчок зажигалки, Рицка оборачивается и внимательно наблюдает за тем, как я прикуриваю. Затянувшись, выпрямляюсь, откидываюсь на стену, вскинув голову и прикрыв глаза.
– Соби, может быть, ты не будешь курить сейчас?
В голосе Рицки проскальзывают нотки неуверенности и смущения. Приоткрываю глаза – у него такое серьезное, сосредоточенное лицо.
Улыбаюсь слегка.
– Почему?
Он отводит взгляд. Хвостик беспокойно колышется из стороны в сторону.
– Ты ведь устал, а нам еще по лестнице идти. – И заканчивает почти совсем тихо: – Разве тебе не будет тяжело?
Брови невольно ползут вверх, а уголки губ изгибаются в растерянной улыбке. Едва заметно усмехаюсь, иронизируя над собой. Я и впрямь думал, что мне удастся скрыть от него что-либо?
Рицка невероятно проницателен. Беспокоится, что я не смогу идти?
– Все в порядке, – прикрываю глаза. – Я не доставлю тебе хлопот.
– При чем здесь хлопоты, – он хмурится. Подходит ближе и становится рядом, опираясь о стену, заложив руки за спину. – Я ведь не пытаюсь упрекнуть тебя в чем-то.
Кажется, я его расстроил. Повернув голову, гляжу на него сверху вниз. Так и есть. Ушки опущены, пряди волос скрывают глаза.
Склоняюсь к уху Рицки.
– Тогда чем вызван вопрос? Ты обо мне заботишься?
Рицка резко поворачивает голову, задев лоб взметнувшийся челкой. Мне нравится этот возмущенный огонек в его глазах. Сейчас он выскажет что-нибудь в диапазоне между: «Конечно, дурак!» и «А что мне еще остается?!» – и инцидент будет исчерпан.
Рицка глядит мне в глаза, и взгляд его теплеет. Он насмешливо выгибает бровь.
– Скорее пытаюсь достучаться до твоего здравомыслия.
Выпрямляюсь, ощущая удовлетворение. Так тоже неплохо. Откинувшись обратно на стену, отвечаю, поддерживая заданный шутливый тон.
– Бесполезно. Его давно нет.
– Оно и видно, – скрестив руки на груди, ворчливо резюмирует Рицка, и от этих «взрослых» интонаций меня разбирает смех. Сделав последнюю затяжку, качаю головой, плечи слегка вздрагивают. Рицка наблюдает за мной с какой-то странной беспомощной нежностью во взгляде. То же выражение я заметил в его глазах днем в лифте, когда обнимал. Я не решаюсь задаваться вопросом о том, что это значит.
– Идем.
Выбрасываю сигарету под дождь. Повернувшись, оцениваю мысленно предстоящий путь. Никогда не думал, что пятый этаж это так высоко. Шагнув на следующую ступеньку, вдруг ощущаю легкий толчок. Рицка сноровисто пробирается под левую руку и обхватывает ее своей. Замираю, глядя перед собой.
– Рицка, не стоит…
– Не стоит беспокоиться? – Он строптиво вскидывает взгляд.
Медленно поворачиваю голову, смотрю на него. Это упрямство… Когда Рицка такой, с ним трудно спорить.
– Это всего лишь небольшое переутомление из-за резкого увеличения нагрузки. Ничего серьезного. Уже завтра я войду в ритм Поединков. Беспокоиться и правда не о чем…
Пошатнувшись, хватаюсь рукой за стену. Качнувшись следом, Рицка буквально падает на меня. Съехав по ней вниз, приземляюсь на ступеньки, невольно утягивая Рицку за собой.

URL
2011-10-11 в 23:41 

Нехорошо. Совсем нехорошо. Сейчас я еще чего доброго напугаю его.
– Соби!? – Рицка выпрямляется на коленях, с тревогой заглядывая в мое лицо.
Уже напугал.
Улыбаюсь успокаивающе и немного виновато.
– Рицка, все вовсе не настолько плохо, как выглядит.
Говорю и вижу, как никнут мягкие Ушки и опускаются уголки губ Рицки. Он садится рядом, на ступеньку выше и неожиданно утыкается носом мне в плечо.
Тихо вздыхает и произносит глухо и огорченно.
– Почему ты не веришь мне? Тогда, во время Дуэлей, ты доверялся. Сражался, не оглядываясь… не сомневаясь, что я смогу выдержать что угодно. Чем «тогда» отличается от «сейчас»?
Я понимаю, о чем он говорит. Вручив свою жизнь друг другу, мы действовали невероятно слажено во время Поединков. Но самый опасный и мучительный для меня момент был вовсе не связан с ними. Днем, на крыше, Aimless объяснили Рицке, как именно я создал нашу Связь. Что я рисковал, заклиная нас обоих. В тот момент я заставил себя не думать о том, что будет, если Рицка не сможет принять этого. У меня был приказ, и я принудил себя подчиниться. Так значит, Рицка называет это доверием.
Он усмехается немного горько.
– Знаешь, я видел тебя и в худшем состоянии. Но ведь не бросил же тогда. Так в чем дело?
– Почему ты думаешь, что я не верю тебе?
Он поднимает голову, встречая мой внимательный взгляд. Отстранившись, откидывается назад, опираясь ладонями о ступеньки. Смотрит себе под ноги.
– А разве нет? Почему тогда ты отказываешься о моей помощи, если она тебе нужна? Скрываешь, что тебе плохо? Неужели ты думаешь, что нужен мне только когда с тобой все в порядке?
Хм… Улыбаюсь про себя. После того, как Рицка обещал никогда не оставлять меня, я уже ничего не опасаюсь. А потом он сказал Aimless: «Мне не важно, правы вы или нет. Это ничего не меняет». И после его слов мне, не смотря ни на что, сделалось легче. Гораздо. Потому что не осталось ничего, о чем еще я мог бы сожалеть.
– Рицка, тебе нравится ощущать себя слабым?
Поводя носком ботинка по краю ступеньки, он хмурится, озадаченный таким поворотом разговора.
– Нет, конечно. Кому такое понравится.
Склонив голову на бок, продолжаю вкрадчиво и немного лукаво:
– А то, что твою слабость видит тот, кем ты дорожишь?
Он вскидывает удивленный взгляд, Ушки поднимаются, выдавая растерянность.
– Но, Соби, я же не пытаюсь… – разглядев в моих глазах усмешку, вспыхивает, точно порох. – Ну, знаешь!..
Должно быть, мои глаза и впрямь смеются. Сохраняя кажущуюся невозмутимость, жду продолжения, ощущая странную легкость на душе. Это настолько замечательно – разговаривать с ним вот так просто. Дразнить, смущать. Рицка так восхитительно прям и искренен. Рядом с ним чувствуешь себя живым.
– Ладно, – он досадливо трет лоб ладонью, – я понял, почему ты так себя ведешь. Давай так, Соби. Я не стану говорить, что это дурацкая причина, а ты не будешь делать вид, что тебе не нужна помощь сейчас. Иначе мы никогда не доберемся до твоей квартиры.
– Хорошо, – улыбаюсь, позабавленный таким прагматичным подходом, – договорились.
– Вот и отлично, – он поднимается на ноги, затем, наклонившись, бесцеремонно ныряет под мой локоть. – Давай. Будем вставать.
С трудом поднимаюсь на ноги, скользя свободной рукой по стене. Голова тут же начинает кружиться. Качнувшись, утрачиваю на миг равновесие и опираюсь всем весом на плечи Рицки. Он, глухо охнув, подхватывает меня. Пошатывается сам, но держит.
Справившись с головокружением, выпрямляюсь.
– Прости…
Рицка тихонько выдыхает. Упрямо качнув головой, спрашивает:
– Ну как? Нормально все?
– Да.
– Отлично. Идем. Нам всего-то осталось… – он вскидывает голову, рассматривая лестницу, и Ушки уныло виснут. Рицка мрачно завершает фразу, – …каких-то жалких пять этажей.
Зажмурившись, утыкаюсь носом в его макушку. Беззвучно смеюсь, пряча улыбку в волосах. Но он все равно ее чувствует. Бурчит, скорее добродушно, чем сердито:
– Что… Я такой забавный, что ли?
Вместо ответа лишь выдыхаю ртом. Зарывшись глубже в темные прядки, сжимаю плечи Рицки. Он терпеливо вздыхает.
– Ладно. Пошли уже.
Мы медленно поднимаемся наверх, я крепко обнимаю его, ощущая, как маленькая рука обхватывает, поддерживая меня за спину. Почему, когда мне стало настолько легко с Рицкой? Я даже позволяю себе играть, поддразнивать его, вызывая это милое возмущение. Говорить о своих истинных чувствах, не опасаясь реакции на сказанное… Еще месяц назад, я скорее позволил бы нам поссориться. Скорее допустил бы, чтобы он рассердился и ушел, чем принял подобную помощь с его стороны. Сейчас это почти не имеет значения. Почему-то уже не имеет.
Мог ли я думать, что когда-нибудь он подойдет так близко. Будет видеть столь много и так много знать обо мне, как сейчас. Но Рицка сам желает этого. И вскрыв броню, словно скорлупку, он каждый раз касается ладонями моей обезоруженной души. Но это больше не причиняет боли. Только ласкает. Только лечит.
Он хранит и бережет меня, как никто другой.
Мы преодолеваем половину пути, и я невольно замедляю шаги. Заметив это, Рицка тут же вскидывает голову.
– Отдохнем?
– Если можно.
Он останавливается. Помогает мне прислониться к стене, а сам пристраивается рядом, уткнувшись носом в подмышку. Прижимается, согревая своим телом. А совсем рядом, за пределам навеса, идет дождь. Сиреневые в наступивших сумерках протяжные струи несутся вниз, обдавая прохладой. Шум дождя заполняет собой весь мир. Завораживает и заставляет забываться. И в этом сизом тумане, мой дом, словно остров, стоит, отрезанный от остальной вселенной. А мы – две маленькие фигурки на его берегу.
– Тебе надо было пойти домой, когда была такая возможность.
Прижавшись щекой к груди, Рицка стоит, прикрыв глаза, но, услышав меня, удивленно вскидывает взгляд.
– Ты разве не рад, что я остаюсь?
Глядя на него, тихо вздыхаю и мягко притягиваю к себе.
– Дело не в этом. Сегодня не лучший день, чтобы приходить ко мне в гости.
– Ничего. Зато, если я буду с тобой, ты поправишься быстрее.
Это верно. Его присутствие сократит период восстановления до нескольких часов. Но лучше бы Рицка не волновался обо мне так сильно, а сразу после последнего Поединка отправился к себе домой, как я предлагал ему вначале. Сейчас так было бы лучше.
– Я просто не хочу лишний раз огорчать тебя и создавать поводов для тревоги.
Зарываясь носом в свитер, Рицка тихонько хмыкает, успокоенный моими словами.
– Все в порядке. Правда… Не думай об этом.
Как и ожидалось, он не понял, о чем я говорю. Впрочем, и не мог понять.
Вскинув голову, рассеяно поглаживаю его по волосам, перебирая пальцами прядки. Дождь бьется и звенит, наполняя воздух несмолкаемым шепотом. Упрямые струи, как символ неотвратимости, бесконечными потоками льются с небес.
Устало прикрываю глаза. Есть нечто, чего Рицке нельзя видеть. Нечто, что мне непонятно каким чудом удается скрывать до сих пор. Если он обнаружит, то ему это очень не понравится. А еще больше то, что я смолчал.
– Не засыпай, Соби, – Рицка тихонько теребит меня за плечо, – нам совсем чуть-чуть осталось.
– Я не сплю.
Повернув голову, слабо улыбаюсь ему. Рицка обеспокоено закусывает губу.
– Думаю, нам не стоит больше останавливаться, – он окидывает лестницу взглядом, затем подается в сторону, побуждая двигаться за ним. – Давай сделаем последнее усилие. Чем быстрее дойдем, тем скорее ты отдохнешь.
Мне остается лишь согласно склонить голову и опереться о его плечо. Еще полчаса назад расстояние до моего дома казалось мне бесконечным, но сейчас оно сократилось до нескольких десятков ступенек, которые мы неизбежно преодолеем, так или иначе.
Вскоре лестница заканчивается. Шаг за шагом, мы медленно добираемся до последнего этажа.
– Давай ключи. – Он протягивает раскрытую ладонь.
Привалившись плечом к дверному косяку, отыскиваю в кармане связку. Рицка принимает ее из моих рук и начинает возиться с замком. Стоя рядом, смиренно наблюдаю за этим.
– Я сделал дубликат. Если захочешь, у тебя будет собственный ключ от моего дома.
– Ага, ладно, – он, похоже, вовсе меня не слышит.
Высунув кончик языка от усердия, воюет с замочной скважиной, полностью сосредоточившись на процессе. Наконец, раздается знакомый щелчок.
– Готово.
Рицка дергает дверь на себя.
– Заходим, Соби.
И снова подхватывает под руку. И я уже не сопротивляюсь. Он включает свет… Обувь в беспорядке остается стоять за спиной. Преодолев последние метры до кровати, опираюсь рукой о покрывало. Хочется просто упасть, но я сажусь осторожно, чтобы случайно не толкнуть Рицку.
Теперь главное поскорее лечь, быстрее завернуться в плед. Пока везение не изменило мне.
– Давай, я помогу тебе раздеться.
Рицка деловито берется за край джемпера. Вздрогнув, накрываю его ладони своими.
– Нет. Не стоит, Рицка.
Он удивленно поднимает брови.
– Опять? Соби, мы ведь договорились.
Слабо улыбаюсь. С сожалением. Все, как я опасался. Совершенно не представляю, как выкручиваться теперь.
Он хмурится, разглядывая меня. Гадает, с чего вдруг я начал упорствовать. Сжимаю маленькие ладошки, надеясь, что Рицка за моим безмятежным видом не заподозрит отчаяния.
– Не волнуйся об одежде. Я потом переоденусь, приму душ. Сейчас это почти бессмысленно.
Он опускает взгляд, засомневавшись в своем намерении. Неуверенно бормочет.
– Ну… Дело твое. Можешь спать, как хочешь, просто…
Произнося это, он скользит глазами по моей одежде и вдруг осекается. Взгляд становится предельно внимательным. Рицка пристально всматривается куда-то в район ворота, и я лишь бессильно прикрываю глаза. Заметил. А я так надеялся, что этого не произойдет. Но освещение комнаты выдает меня. На улице царили сумерки, но сейчас в свете ламп хорошо видно, что полоска ткани на шее и ниже отличается большей насыщенностью тона, она заметно темнее.
Рицка медленно высвобождает свою руку, и я больше не пытаюсь удержать ее. Он прикасается пальцами к груди, чуть ниже линии бинтов, прижимает и, вздрогнув, отдергивает ладонь. Смотрит на нее. Я знаю, что он там видит. Красные отпечатки.
– Соби… Ты ранен?
Если бы…

URL
2011-10-11 в 23:42 

Глаза Рицки расширяются, словно ему в голову вдруг пришла другая неожиданная мысль. Взгляд прикипает к воротнику. Резким движением Рицка сдергивает его вниз, открывая плотное кольцо бинтов, багровое и набухшее от впитавшейся крови. Костяшки пальцев тут же окрашиваются в насыщенный алый. От случайного нажатия липкая, густая влага проступила из повязки. Та уже не в состоянии удерживать ее.
– Соби, твое имя…
Рицка ошеломленно глядит на испачканную руку.
– Оно кровоточит!
Перевернув ладонь, он показывает ее мне.
– Почему?!
Прикрываю глаза.
– Я не знаю, Рицка.
Его брови гневно сходятся.
– Соби!..
– Прости. Я действительно не знаю, – сожалея о своей ошибке, опускаю голову под его пронзительным взглядом.
– Моя связь с Сеймеем давно разорвана. Это… – касаюсь рукой груди, – мне неизвестно почему так происходит.
Рицка закусывает губу. Поводит глазами по стенам, спрашивает тихо и отстраненно.
– Когда это началось?
По-видимому, он имеет в виду нынешний день.
– Почти сразу. Во время первого боя.
– И ты не сказал мне...
В его голосе обида и укор. Моя голова склоняется еще ниже.
– Прости.
– И не собирался говорить, верно?
– Это так.
Сверху слышится тяжелый вздох Рицки. Я огорчил его, расстроил. И к тому же нарушил обещание ничего не скрывать от него. Я должен быть наказан за подобное, но Рицка не станет этого делать. Хотя уже то, что вечер завершается таким вот образом, служит достаточной расплатой для меня.
– Дай мне посмотреть.
Вскинувшись, перехватываю его руки, потянувшие вверх край одежды.
– Нет.
– Соби, я должен!.. – Рицка ошарашено смотрит вниз на собственные запястья, стиснутые в моих ладонях. – Пусти!
– Нет.
– Соби!
Сжимаю веки, чтобы не видеть его взгляда. Я знаю, как он смотрит на меня сейчас. С возмущением и тревогой. Он не может понять, в чем дело, и это мучает его. И меня тоже.
Но я не могу допустить, чтобы он разглядывал мое Имя. Рицка не раз видел его, но наверняка никогда не задумывался о том, как оно было создано. И я не хочу, чтобы он догадался, как... И кем.
– Рицка, не стоит, – заставляю себя поднять голову и улыбнуться, – ты испачкаешься. Это ни к чему.
Его Ушки опускаются, вздрагивая от смеси несогласия и растерянности.
– Соби, что за чушь ты несешь? При чем здесь то, испачкаюсь я или нет? Твое Имя нужно промыть… перевязать. Нельзя оставить все в таком состоянии.
– Я все сделаю сам. Позже, – подношу его ладони к своему лицу и тихонько касаюсь губами тоненьких пальцев. Прижимаюсь к ним щекой. Умоляя взглядом, смотрю на Рицку, склонив голову на бок.
– Пожалуйста, разреши мне.
Он прикрывает глаза. Ресницы вздрагивают, Рицка выглядит очень расстроенным, но уступает. Кисти рук расслабляются, повисая в моем захвате.
– Хорошо. Как скажешь. Только я не понимаю, Соби! – качает головой. – Совсем тебя не понимаю.
– Спасибо, – улыбаюсь с облегчением и отпускаю его, – благодарю тебя, Рицка.
– Было бы за что, – он бросает на меня несчастный взгляд. – Ложись. Отдыхай…
Кивнув вместо ответа, опираюсь рукой о кровать, чтобы попросту не рухнуть на бок. Рицка, спохватившись, поспешно бросается ко мне. Придерживает…. Подушка, как магнит притягивает голову. Глаза неудержимо закрываются. Тело, будто налитое свинцом, буквально врастает в поверхность кровати. Что-то тяжелое и плотное опускается сверху. Рицка укрывает меня второй половиной пледа. Садится рядом, качнув упругий матрас. Вздохнув, роняет голову. Ушки удрученно никнут, кисти безвольно свисают с колен.
– Вот что, Соби. Если проснешься раньше меня, даже и не думай удрать спать на футон. Я хочу быть уверен, что с тобой все будет в порядке к утру. Ты меня понял?
– Вполне, – закрываю глаза, все же улыбаясь про себя.
Рицка огорчен и раздосадован, но все равно продолжает заботиться обо мне. Как это на него похоже.
Сквозь подступающий сон слышу шуршание материи, глухой хлопок откидывающейся крышки телефона. Неровные отрывистые звуки нажатия клавиш сменяются гудками вызова.
Взволнованные фразы монотонным ручейком льются из трубки. Я не разбираю слов, но узнаю голос. Рицка звонит домой.
– Да, это я… Нет, со мной все хорошо. Мам… – краткая пауза, – я останусь сегодня у Соби? Он плохо себя чувствует. За ним нужно присмотреть.
Рицка смолкает, вслушиваясь в ответ. Сотовый суетливо шелестит словами.
– Да, я сделаю уроки, не волнуйся. Нет, форму чистить не нужно, с ней все хорошо.
Голос Рицки становится все более далеким, и слова почти утрачивают смысл. Звучат как фон.
– Я не опоздаю. Поставлю будильник.
Конец разговора тонет в безвременье. В какой-то момент мир исчезает, и я – вместе с ним. На самой границе между сном и явью мне чудится: я ощущаю невесомое прикосновение – Рицка гладит меня по волосам. Но не могу быть в этом уверен. Возможно, я уже сплю.

Рицка.
Моя рука легонько касается спутавшихся светлых прядей, упавших на лоб Соби. Осторожно убираю их. Соби такой бледный – лицо будто отлито из воска. Он очень устал, настолько, что уснул, едва коснувшись головой подушки. Не думал, что такое возможно.
Скольжу глазами по его спящему лицу, а затем взгляд вновь перемещается на выглядывающий из-под воротника край повязки. Она значительно толще, чем обычно. Видимо Соби предвидел, что Имя начнет кровоточить, и хотел предотвратить появление пятен на одежде. Но не помогло. Бинты промокли насквозь. По краям они уже начали темнеть, приобретая бурый оттенок, но в центре пятно остается ярко-красным. Кровь все еще идет. И не думает сворачиваться.
Стиснув зубы, перевожу взгляд на свою испачканную руку.
Как он сказал тогда на улице? «Не хочу огорчать тебя лишний раз и создавать поводов для тревоги?» А я-то подумал, что он имеет в виду свое состояние и мои возможные проблемы с мамой.
Ладонь сжимается в кулак. Вскочив, ухожу мыть руки. Поворачиваю краны. В ожесточении тру пальцы, наблюдая, как ржавого цвета потеки растворяются в чистой воде. Соби должен… должен был сказать мне! Эти его повадки... Не беспокоить меня… не утруждать…. Но если я уже узнал, какой смысл упорствовать дальше? Не хочет, чтобы я испачкался? Что за бред?!
Набрав воду в горсти, ополаскиваю лицо. Тряхнув головой, моргая, тянусь за полотенцем.
Не хочу об этом думать!
Сначала уроки. Душ… Нужно будет покопаться в холодильнике и сообразить что-нибудь себе на ужин. В шкафу осталось кое-что из одежды. Пижама и несколько футболок, брюк... Когда мы собирались, я понял, что не все из купленного влезает в сумку. Пришлось оставить часть вещей. Наверняка они все еще лежат в шкафу на своем месте. Я без труда разберусь, что мне делать!
Повесив полотенце на крючок, угрюмо бреду к входной двери. Бессильно шлепаюсь на пол, возле своей сумки. Рассеянно тяну на себя молнию. Вытаскиваю тетради и учебники и вдруг останавливаюсь, закрыв глаза.
Все это так нелепо, так неправильно. Я хожу по дому, роюсь в рюкзаке, разговариваю сам с собой, но все это кажется мне настолько бессмысленным сейчас. В душе отчего-то так холодно и пусто, будто я остался совсем один во всем мире.
Замерев, роняю голову, утыкаясь лбом в колени. Сжимаюсь в комок, обнимая руками свои книжки. Огладываюсь в другой конец комнаты, туда, где на постели спит Соби.
Такое странное чувство. Словно все повторяется почти в точности как полгода назад. Дождь шуршит за окном, безучастный, бесконечный, и больше ничего вокруг. Ни звука, ни движения, только лампы равнодушно светят с потолка.
В тот раз здесь были Нацуо и Йоджи, и мне не было так одиноко. Как сейчас.

URL
2011-10-11 в 23:43 

Вздохнув, отворачиваюсь. Запихиваю учебники и тетради подмышку, встаю и шлепаю обратно, зачем-то считая шаги. Взобравшись на кровать, осторожно ступаю ногами по ее ненадежной плоскости. Устраиваюсь за спиной у Соби. Открываю учебник, положив его себе на колени. Отыскиваю нужную страницу, и понимаю, что просто не в состоянии сосредоточиться. Мысли блуждают совсем не там, где положено. То есть вообще не там.
Почему я чувствую себя настолько потерянным и беспомощным? Ведь Соби не умер, не ранен, он просто устал и спит! Почему мне так плохо?!
Не выдержав, отбрасываю учебник в сторону, откидываюсь на кровать. Перекатившись на бок, прижимаюсь к Соби, обхватывая рукой.
Я не могу без него? Похоже на то. В груди что-то дрожит и трепещет. И ноет так щемяще, что хочется плакать. Как глупо.
Шумно шмыгнув носом, прижимаюсь крепче. Зарываюсь лицом в теплые пряди волос на шее, трусь о них щекой. Они так приятно пахнут. Кажется ромашкой и чем-то еще. Замечательный запах.
Прикрываю глаза, прислушиваясь к тихому дыханию Соби. Он такой теплый. И сердце так успокаивающе – размеренно и ровно бьется под рукой. Чудесно просто. Вот так бы и лежал весь вечер. Мне, наверное, больше ничего и не нужно сейчас. Только обнимать Соби, ощущая его тепло, и слышать, как он дышит во сне. Но надо уже сесть и вернутся к урокам. А то я и сам могу уснуть рядом с ним.
Вздохнув, нехотя поднимаюсь, находя глазами свои книжки. Сажусь так, чтобы постоянно касаться Соби. В конце концов, в том, что я делаю, нет ничего особенного. В учебнике Ритцу написано, что для скорейшего восстановления Бойцу необходим постоянный контакт с Жертвой. Необходимо ее присутствие. И чем ближе, тем лучше. Так что я поступаю правильно. А что я при этом чувствую, это никого не касается.

***
Не знаю, почему проснулся. Обычно я просыпаюсь позже Соби. Как с Сеймеем. Когда я ложился спать, он еще бодрствовал, а когда открывал глаза – уже собирался уходить в школу. Вряд ли была какая-то причина схожести их привычек, но меня это не волновало, наоборот успокаивало. Это было в порядке вещей. Но сегодня все случилось иначе. Серый рассвет едва брезжил за окнами. Они у Соби выходят на северо-восток, поэтому светлая полоска едва лишь наметилась с правой стороны окна, погружая комнату в мягкий полумрак. Дождь шел всю ночь, но сейчас небо очистилось. Зарождающийся день обещал быть жарким. Взгляд на часы подтвердил мои мысли. Полшестого. Тишина. Слышно только как чуть вдалеке изредка проходит первый утренний транспорт.
Собирался нырнуть обратно в теплый омут постели, но передумал – я ведь хотел посмотреть, что с Соби.
Гляжу на него, и по губам скользит невольная улыбка. Похоже, Соби действительно лучше. Он даже вставал ночью, раз спит в пижаме. Теперь уже просто спит. На спине, повернув голову набок и чуть склонив к плечу. Одна рука покоится на груди, другая откинута вверх и согнута в локте, приминая край подушки. Светлые волосы разметались, волнами струясь по белой ткани. Лицо кажется таким спокойным и безмятежным. Вглядываюсь в него в предрассветном полумраке.
Кажется, я понимаю, почему мне было так плохо вчера. Я вновь ощутил, каким хрупким может быть наше существование. Коснулся этого чувства только краем, но тоска едва не поглотила меня. Потому что я тоже принадлежу тебе, Соби. Если заглянуть в самую суть, я хочу, чтобы ты называл меня своим, не меньше чем этого хочешь ты. Просто ты этого не скрываешь. Оказывается, это совсем не страшно – быть чьим-то. Если эта неволя желанна, она так притягательна. А в нашем с тобой случае, почти неизбежна. Может Имена у нас с тобой и разные, но я уже привязан к тебе настолько крепко, что, исчезни ты из моей жизни, она попросту разрушится.
Потому что мне не нужен этот мир без тебя, Рицка…
Мне кажется, я понимаю, что ты имел в виду, Соби. До самой глубины своего сознания понимаю. И боюсь, боюсь потерять.
Коротко вздыхаю. Холодок мучительным уколом обжигает душу. Я уже испытывал нечто подобное тогда, на пустыре, обнимая тебя, окровавленного и беспомощного. Я помню, как плакал тогда, постанывая от страха, навзрыд. Меня никто не мог видеть и потому я дал слезам волю. И затих только, когда они закончились. Я думал, что умру тогда от своего бессилия. А потом пришли Нацуо и Йоджи. Пожалуй, я в долгу перед ними даже в большем, чем раньше полагал.
Словно чувствуя мое состояние, рука Соби скользит по одеялу и перемещается на мои колени. Ловлю ее и чуть сжимаю. Он не просыпается, но его пальцы тут же обвивают мою ладонь. Мне становится куда легче дышать. Никогда, никому не дам тебя в обиду, Соби.
Он чуть ворочается, сдвигаясь в мою сторону, голова запрокидывается. Ткань пижамной куртки натягивается, открывая светлое кольцо бинтов. Теперь они чистые. Соби позаботился обо всем, как и обещал. Мне кажется, сквозь сон я даже слышал, как шумела вода в душе. Правда, сейчас повязка временная – просто свернутый в несколько раз кусок марли, скрепленный застежкой. Должно быть, Соби не был уверен, не придется ли перебинтовывать шею еще раз.
Нахмурившись, смотрю на нее, закусив губу. Временная… Все было настолько плохо? Настолько, что мне нельзя было смотреть? Что, черт возьми, не так с этим Именем, что оно исходит кровью каждый раз?! Разве так должно быть? Это все слишком странно.
Протянув руку, нерешительно касаюсь мягкой пористой материи. Если там что-то серьезное, то я должен знать. Соби ведь сам ни за что не скажет, а я не смогу настоять. Наверняка, сдамся как вчера, не выдержав его просящего взгляда.
Невесомо поведя пальцами по ткани, трогаю застежку. Она довольно просто снимается, надо всего лишь отцепить миниатюрные крючки. Что, если я только посмотрю и сразу закреплю обратно? Ведь мне вряд ли представится лучший шанс разобраться, что к чему. И если с именем действительно что-нибудь не так, то надо будет подумать, как с этим справиться. Но разговаривать на эту тему с Соби я буду уже завтра.
Решившись, аккуратно прихватываю застежку двумя пальцами. Снимаю. Ткань марли расползается, оставшись без опоры. Сделав глубокий вдох, откидываю кончики в стороны. Теперь мне отчетливо видно имя Beloved и тянущиеся от него вверх три переплетающихся кольца чего-то напоминающего терновник. Взгляд скользит по неровным, словно рубленым буквам, и неожиданно я чувствую, что что-то не так. Пусть мое истинное имя еще не проступило, но я знаю, как оно должно выглядеть, мне Йоджи показывал. Тонкая, едва заметная надпись, стального цвета. Она смотрится так, будто утоплена, вшита глубоко под кожу. Имя Соби выглядит иначе, оно словно составлено из бурых шрамов, какие остаются после глубоких порезов. У меня есть несколько таких же, но...
Внезапно горло перехватывает от осознания жуткой вещи. Это действительно шрамы. Имя Соби вырезано на его шее. Скорее всего, ножом или чем-то не менее острым. В ужасе глядя на него, зажимаю рот рукой и закусываю кулак, стараясь не издать ни звука. Так вот, что он прятал! Вот почему не хотел, чтобы я смотрел!..
По коже пробегает холодок нервной дрожи. Должно быть, у меня слишком развито воображение, но я прямо вижу, как кровь проступает из свежих разрезов, струится по коже… Она ярко алая, я вижу ее! И руку, что держит нож. Мне делается дурно. Соби и раньше доставалось на Поединках, но следов этого давно нет. Должно быть, он сознательно удерживает эти шрамы на своем теле, а, значит, оставить их мог один единственный человек.
Из груди вырывается тихий жалобный стон. Взгляд против воли скользит выше, замирая на грубом зубчатом плетении. Сеймей вырезал свое имя на тебе, но не остановился. Эти рваные дорожки в три ряда, они выглядят как строгий ошейник. Собачий ошейник!
Должно быть, я всхлипываю слишком громко. Соби вздрагивает и просыпается, чтобы тут же встретиться со мной взглядом. Из его глаз моментально исчезает всякий сон, они расширяются, зрачки в темноте кажутся огромными. Мы замираем друг напротив друга. Я осознаю, что стиснул пальцы у себя на горле и дышу часто и рвано, как будто мне не хватает воздуха.
– Рицка…
Глаза у меня, наверное, сейчас… безумные…
Он стремительно поднимается и, обхватив меня, рывком укладывает на кровать, накрывая собой. А меня бьет крупная дрожь. Я мечусь как в бреду под его успокаивающими руками, не в силах унять свой беснующийся разум. Алая, ярко алая кровь на снежном шелке кожи. Мне больно! Боги, как мне больно!
– Рицка! Тише, Рицка! Успокойся, прошу тебя!
Его губы покрывают быстрыми поцелуями мой взмокший лоб. Руки бездумно скользят по волосам. Я всхлипываю, ощущая, как горечь заполняет немеющее горло. Затем вся боль, что бушует сейчас во мне, выплескивается наружу рыданиями. Я утыкаюсь в плечо Соби, обвиваю руками, царапая сведенными пальцами ткань пижамы.
Он лишь крепко-крепко прижимает меня к себе, продолжая гладить по голове.
– Тише, Рицка, тише…
Его тепло, приятная тяжесть тела, они успокаивают, я, наконец, затихаю, чуть вздрагивая.
– Я… не прощу его.
Соби приподнимает голову, заглядывая в мое мокрое лицо.
– Рицка…
– Нет! – Кусая губы, яростно мотаю головой из стороны в сторону. – Не прощу…
Соби с сожалением качает головой.
– Тебе не стоило смотреть.
– Как же это!.. – Жалко всхлипнув, зажмуриваюсь, слезы катятся из глаз. – Не могу поверить…
Он тяжело вздыхает и произносит быстро и отчаянно, словно упрашивая меня.
– Рицка, ты не должен так говорить… Это не насилие… я сам хотел…
– Соби! – я вновь всхлипываю. – Это бесчеловечно!
Он закрывает глаза и опускает голову, прислоняясь лбом к моему плечу.
– Это уже неважно, – голос Соби тих и глух,- теперь я твой, Рицка. Только твой.
Руки, дрожа, сжимаются крепче. Обнимаю его, жадно льну щекой к виску.
Да. Только мой! И никто не сможет отнять его у меня!
Никому не отдам! Никогда!!!
– Я люблю тебя, Соби!..
Слова слетают с языка на одном дыхании, раньше, чем я даже успеваю понять, что говорю. А едва понимаю – захватывает дух…
Мои руки замирают. Его – тоже. Медленно, будто во сне он приподнимается и жадно вглядывается в мое лицо. В его глазах потрясение и… я вижу, знаю, что он мне верит! До самого конца.
– Рицка… – произносит он на выдохе.
И в его голосе так много. Изумление, боль и невероятная, непередаваемая нежность.

URL
2011-10-11 в 23:44 

Я едва успеваю сделать вдох, как его губы накрывают мои, сильно, властно и между тем бережно, словно прикасаются к чему-то хрупкому и бесценному. К сокровищу.
Так он меня еще никогда не целовал.
Крепко прижимаюсь к нему, обвивая руками. Урывками ловлю раскрытым ртом воздух, утопая в сладком омуте его поцелуев, заставляющих забыть обо всем на свете. А голова кружится от мыслей о том, что случилось только что. Я не знаю как эти слова родились… Откуда вырвались… Я не мог себе представить, что когда-нибудь скажу такое Соби. А сейчас это признание просто выплеснулось из меня так легко, так естественно, словно я давно был готов к тому, чтобы произнести его. И наконец, произнес. Теперь оно обволакивает нас, окутывает, отзываясь в каждой клеточке замирающим, тающим восторгом. И я чувствую, как Соби наслаждается этим, упоенно лаская мои губы, вкладывая в этот поцелуй столько радости и жадного огня, что у меня перехватывает дыхание. Как это прекрасно. Я даже поверить не могу насколько.
Замерев на мгновение, он поднимает голову, обегает мое лицо мерцающим, взволнованным взглядом, поймав который я лишь слабо улыбаюсь, паря в окутывающих меня потоках нежности. Я люблю тебя, Соби. Как же я тебя люблю.
Сжав веки, он порывисто подается обратно, словно не может удержаться, не может насытиться. Дрожащие пальцы путаются в волосах. Поцелуи летящими бабочками касаются кожи, струятся по щекам, по мочкам ушей и устремляются вниз по шее, вызывая мой тихий счастливый смех. Услышав который, он вскидывает голову, а я тянусь навстречу, закрывая глаза. И губы снова встречаются, соединяются… Я обхватываю Соби руками и ногами, откидываясь на подушку, увлекая его за собой. С собственническим наслаждением запускаю пальцы в волосы, притягиваю плотнее голову, побуждая углублять поцелуй. Ничего не могу с собой поделать. Всем телом хочу чувствовать его. Прижаться, как можно плотнее. Рука обхватывает плечи, воплощая это желание. Не отпущу. Ни за что не отпущу.
Колени стискивают талию, босые пятки скользят вниз по бедрам. Соби так близко, что я чувствую, как напрягаются мышцы под тканью пижамы. Волнообразное движение тела, качнувшись, замирает едва родившись. Он коротко выдыхает мне в губы, а их прикосновения, плавные вначале, все убыстряются, становятся почти жадными. Брови, вздрагивая, сходятся, словно этот поцелуй волнует его больше, чем я в состоянии представить. Соби теряет голову… я сознаю это… Но ни за что на свете не соглашусь, чтобы он остановился сейчас. Только не сейчас, когда я ощущаю себя настолько единым с ним. Когда одежда воспринимается, как нечто инородное. Как досадная преграда... Как и кожа… Даже она – препятствие. Мы будто сливаемся в одно целое, падаем друг в друга. И я не хочу прекращать это падение. Не желаю, чтобы он отпускал меня. Я все понимаю, но… не в состоянии отказаться от этих ощущений.
Его губы, обогнув подбородок, спускаются ниже. Жарко мнут кожу на шее, и каждый поцелуй горит так, словно он ставит на ней клеймо, и кажется, что сам воздух вокруг нас пылает алой солнечной короной. Трепет губ Соби… Мягкие прикосновения языка… Руки, пробравшиеся под спину и затылок, приподнимающие меня, обхватывающие и сжимающие в объятиях так крепко… Это сводит с ума. Все внутри замирает в дурманящем предчувствии, превращающемся в уверенность с оттенком неизбежности. Словно мы преодолели некий предел, за которым нет пути назад. Это случится сейчас…
Закрыв глаза, запрокидываю голову. Пускай. Пусть Соби делает, все что хочет. Вверяю себя ему.
Как бы он ни поступил, я не стану препятствовать. Тем более что Соби и сам, кажется, уже не способен остановиться. Движения становятся все более настойчивыми, а по телу струятся волны дрожи. Прерывисто вздохнув, он вскидывает голову в бессильном томлении, словно не может больше сопротивляться себе, роняет ее вниз, вновь приникая к моим губам, будто умирающий от жажды к животворному источнику.
Волшебно. Я уже просто не в состоянии ни о чем думать. Я раскрываюсь навстречу, дыхание срывается, наверное, я слишком жадный, но желание быть как можно ближе к Соби сильнее меня.
Ладонь под моей спиной напрягается, собирая в складки ткань куртки. Сделав над собой ощутимое отчаянное усилие, он с трудом отрывается от моих губ. Зарывшись лицом в волосы у уха, опалив кожу горячим отрывистым вздохом, жарко, умоляюще шепчет:
– Рицка… Позволь мне, Рицка…
О чем он думает?… Разве я уже ему не позволил? Похоже, он бредит.
– Да... – обнимаю руками его дрожащие плечи, – все что хочешь, Соби.
Стиснув веки, он выдыхает с тихим благодарным стоном. Рука нещадно срывает застежки на моей груди, стягивая пижаму с плеч. С жадным облегчением он припадает к ним, обхватывая кожу губами, лаская, покусывая. Целует ключицы, повторяя их обводы.
Вздрагиваю, ощущая, что мне становится трудно дышать. Прижимаюсь к нему всем телом. Сердце колотится как безумное. Еще мгновение и оно просто вырвется из груди. Ох, что же он делает… Непередаваемо…
Его ладонь проникает под мою пижамную куртку, поднимая ее выше. Скользит по голой коже, обжигая прикосновениями. Другой рукой он обнимает мои бедра, крепче вжимая в себя, задерживая, позволяя даже сквозь одежду полностью прочувствовать это движение.
О-ох! Мои глаза раскрываются, когда бурный, томительный жар разливается в низу живота. Пальцы стискивают плечи Соби, я шумно вздыхаю, выгибаясь назад. Что это было?… Впервые ощущаю что-то подобное…
Соби….
Его губы покрывают нежными, туманящими сознание поцелуями кожу на груди и животе. Пальцы ловко расправляются с остальными застежками… Пытаюсь ему помочь, но, кажется, только мешаю, мои руки дрожат, они словно ватные, я такой неловкий сейчас. Такой неуклюжий в своем внезапном понимании того, что в эти до умопомрачения реальные мгновения разрушаю те самые последние преграды, разделяющие нас. Пуговицы и завязки на поясе – это точка, последний предел, за которым не будет ничего кроме пронзительной, острой уязвимости тела и моего беспредельного, безоглядного доверия Соби. Единственного, что может защитить сейчас мой беснующийся разум.
Соби приподнимается, помогая мне выпутаться из брюк и плавок. Ловко раздевается сам. Лихорадочно спинываю штанину ногами. Он отбрасывает прочь свои пижамные брюки и куртку и вновь опускается сверху, запечатывая мой рот настойчивым, глубоким поцелуем. Вздрагиваю от обрушившихся на меня разом слишком ярких ощущений. Его горячее, абсолютно нагое тело, вжимающее меня в простыни, накрывшее целиком... Дрожащие, ласковые губы, полностью вобравшие мои… Ладони нежно и требовательно скользят по бокам, замирая на бедрах, побуждая раскрыться навстречу. Подчиняюсь его желанию. Обнимаю коленями талию, хмелея и почти теряя рассудок от сознания того, что делаю сейчас. Откровенная беззащитность этой позы, будоражащее прикосновение его живота… там… Я с ума схожу. Огнем, которым пылает лицо, должно быть, можно зажигать костры.
Рука Соби, удерживающая мои бедра, плотнее обхватывает их. Чуть повернувшись набок, он мягко подается вниз, вжимая в постель сильнее. Плавными, ровными движениями рождая во мне опаляющие, эйфорические волны. Они нарастают острыми вспышками, захлестывают, заполняя все пространство внутри меня.
Судорожно вздыхаю, чувствуя, как тело охватывает пожар. Эти ощущения, сладостные и, одновременно, невыносимые заставляют меня, вздрагивая, метаться под ним, с каждым новым его движением все больше загораясь изнутри… не оставляя уже сил сдерживать рвущиеся наружу стонущие всхлипы. Я тону в этом пламенном океане, я плавлюсь словно воск. Чувствую затуманенный, полный ласкающего огня взгляд, скользящий по моему лицу, залитому жгучей краской, по раскрытым губам, отрывисто хватающим воздух…. Мои руки то беспорядочно блуждают по спине Соби, то замирают, впиваясь пальцами в кожу, отчего мышцы под ней напрягаются. Он коротко стонет от удовольствия, нежно покусывая кожу на шее. Рука возле моей головы комкает ткань подушки, выдавая его неистовое желание. Не переставая двигаться всем телом, он прижимается так тесно, словно хочет врасти в меня.
– Соби… – я уже брежу, дыхание вырывается из груди сдавленными толчками, – я так больше… не могу… Соби, пожалуйста!..
– Да, Рицка… сейчас… – никогда не слышал у него такого голоса. Он похож на ласковое хрипловатое воркование. Разлепляю непослушные веки и вижу над собой его лицо. Дрожащие ресницы прикрыты, но в изломе бровей, в трепете губ столько волнения и нежности, что сделанный прерывистый вдох замирает в легких. Соби наклоняется, коротко и мягко прикасается к моим губам, затем плавно скользит ниже, отмечая свой путь по моим плечами и груди дорожкой легких поцелуев. Я уже просто не в состоянии сделать хоть что-то. Все тело пылает, я чувствую себя беззащитным, абсолютно беспомощным, лишь вздрагиваю под этими сладостными касаниями и срывающимся голосом повторяю его имя. Как заклинание.
Помоги же мне, Соби…
Его губы пробегают по моему животу, спускаются ниже…. Шелковые пряди волос скользят по внутренней стороне бедер, и я невольно вскрикиваю, когда тело, реагируя на влажное обволакивающее прикосновение, вдруг вскипает небывалым удовольствием. Что он делает?!.. Ох… Это невероятно… Это просто немыслимо!… Соби!
Его ладони накрывают мои мятущиеся руки, переплетая наши пальцы. И мне остается лишь жалобно выгибаться и стонать, купаясь в пульсирующих в низу живота всполохах острого, томительного блаженства. Взлетая все выше и выше… Кусая губы и забываясь в этом пламенеющем бреду. До самых небес….
Мои глаза широко раскрываются, сдавленный вскрик неудержимо рвется из груди. Я слеп, я глух, я ничего не соображаю. Эта последняя сумасшедшая волна отзывается ослепительной вспышкой наслаждения и уносит меня с собой, оставив тело содрогаться толчками сладостного безумия. Пальцы Соби судорожно сжимаются. Мне кажется, что на краю сознания, я слышу его долгий тихий стон, такой сладкий, что сердце на мгновение замирает, пропуская удар. Он… тоже?.. Наши тела опадают. Я даже не могу пошевелиться. Нет сил.

URL
2011-10-11 в 23:45 

Наконец, Соби приподнимается, ласково трется щекой о мое бедро, слегка целует его и, скользнув выше, опускается рядом на подушку. Прижимаюсь к нему, обнимаю за плечи, прячу лицо у него на груди. Мне почему-то нелегко смотреть на него сейчас. Нет, я нисколько не жалею и не стыжусь просто… просто…
– Рицка…посмотри на меня, – этот голос…. Мучительно краснея, вскидываю глаза.
В его взгляде будто бы отражается вся вселенная, в нем танцуют огоньки и в нем – столько тепла… Все на свете бы отдал только за то, чтобы он всегда смотрел на меня… так…
Закрываю глаза, прижимаюсь к нему. Он обнимает, целует мой мокрый лоб.
– Все хорошо, Рицка… Я… так счастлив…
Он счастлив… А я… я даже не понимаю до конца, как к этому следует относиться, и только бесконечно рад тому, что способен дарить ему счастье. Что я единственный кому дано зажигать такой огонь в его глазах - ощущать и наслаждаться этим сполна. Похоже, моя жажда обладания Соби удовлетворена сегодня до конца. Кажется, мы оба обрели сейчас куда больше, чем ожидали. И мне даже не важно уже, что для меня все это случилось так рано.
Вздрагиваю, вдруг вспомнив кое о чем. Резко сажусь на постели, ощупывая руками голову.
– Ушки, Соби. Они на месте, – растеряно гляжу на него. – Но ведь я… но ведь мы…
С некоторым остервенелым недоумением дергаю себя за ухо. Крепко держится. Совершенно ничего не понимаю.
– Объясни в чем дело! Разве они не должны были отвалиться?
– Ну… – в уголках его губ замирает лукавая улыбка, – похоже, еще немного рано… тебя пока нельзя назвать взрослым. И я этому рад.
Почему? Потому что, посмотрев на меня, никто ни о чем не догадается?
Гляжу на него, соплю носом.
– Соби, чему ты рад?
Он улыбается. Приподнявшись на локте, нежно проводит рукой по моей щеке.
– Тому что, произошедшее сейчас между нами ни в чем тебя не изменило.
Мои глаза в удивлении раскрываются. Вот оно что! А я должен был измениться? В чем? Что это вообще значит быть Взрослым? Быть без Ушек? И где проходит эта грань? Не похоже, что я достиг ее, раз они и не думают отваливаться.
Потянувшись наверх, Соби притягивает меня к себе. Откидывается на подушку, бережно устраивая мою голову на своем плече, укрывает одеялом. Зарываюсь носом в его шею, ощущая, как его рука сжимается на моих плечах, а другая мягко скользит по волосам, почесывая за ухом. Хорошо-то как. Замираю, наслаждаясь этими ласковыми прикосновениями. Блаженно жмурюсь, обнимая его.
Наверное, я действительно не изменился. Даже не понимаю, в чем и как должен был вообще. Но где-то в глубине души зреет чувство, что я догадываюсь – каково это. Словно внутри меня вздрагивает некая сжатая пружина, ожидающая, когда осознание придет, развернув, подобно крыльям, мое видение мира и заставив его замереть под несколько иным, более высоким углом. Когда-нибудь Ушки у меня точно отвалятся. Я могу в этом не сомневаться.

URL
2011-10-15 в 20:19 

reuty
Не наговаривай на людей, пока у тебя нет хотя бы сфабрикованных доказательств
И еще чуток опечяток что-то меня понесло. все, закруляюсь)))
С некоторым недоумением взираю на Кио, пока мы устраиваемся на скамейке с тени деревьев.
Соби наклоняется, коротко и мягко прикасается к моим губам, затем плавно скользит ниже, отмечая свой путь по моим плечами и груди дорожкой легких поцелуев
– А разве нет? Почему тогда ты отказываешься о моей помощи, если она тебе нужна?

2011-10-16 в 16:23 

УвлечённаЯ
Я ангел, но на метле быстрее.
– О том, что ты делаешь тут? Ты ведь ушел последней пары, сославшись на дела.
(возможно "с последней пары"?)

2011-10-16 в 16:46 

УвлечённаЯ
Я ангел, но на метле быстрее.
Взгляд Соби все еще кажется отсутствующем (возможно, отсутствующим?), но я замечаю в нем что-то похожее на предвкушение.

2011-12-20 в 22:56 

zmeehvost
немножко выловленного

– Я просто не хочу лишний раз огорчать тебя и создавать поводов для тревоги.

создавать (кого? что?) поводы

Эх, который раз перечитываю Ваш фик) Какая же замечательная штука! Спасибо!

2012-06-08 в 23:21 

[Akagame_Akiko]
Найти работу и наладить свою жизнь ты всегда успеешь, а паб закрывается через пять часов (с)
мне никогда не надоест перечитывать эту главу *-*
это так.. так.. ТАК!
ни одна манга в мире не смогла бы это изобразить!
:inlove::inlove::inlove:

2012-06-09 в 01:44 

-Orin-
Чтобы отпустить заботы и отдаться всем ветрам, не обязательно во что-то верить, достаточно на все забить.
[Akagame_Akiko], мда.)) Нц-сцена без нц, которая писалась 9 месяцев.)) Вот серьезно, последняя часть этой главы была написана задолго до того, как автор добрался до этого места в фанфике. И писал и редактировал я этот кусок чертову прорву времени.) Но оно того в итоге стоило.)

2012-06-09 в 10:29 

[Akagame_Akiko]
Найти работу и наладить свою жизнь ты всегда успеешь, а паб закрывается через пять часов (с)
-Orin-, просто это так чувственно *-*
и так хочется, чтобы так же было и дааальшееееее :weep3:

     

главная