Лишенный любви

Комментарии
2011-10-11 в 22:43 

Рицка.
Кончик тончайшей кисти, приникая к бумаге, углубляет тени под лениво покачивающимися на воде изогнутыми листьями кувшинок. Эти штрихи, похожие на микроскопические запятые, сразу же вливаются в общий фон, становясь его неотъемлемой, необходимой частью, так что на миг ощущаешь удивление. Как же ты не понимал еще секунду назад, что этих тонких, почти незаметных черточек так недоставало данному участку картины, чтобы придать ему законченность и достоверность. Мои глаза не в состоянии уловить такие нюансы, а Соби может различать их и умело использует эту, отточенную годами практики, способность. Каждым движением руки, он привносит в свою картину все больше осязаемости и жизни. И когда наблюдаешь за этим – сознаешь насколько это кропотливый труд. У меня точно не вышло бы заниматься чем-то подобным. Не хватило бы терпения. Но сейчас не важен конечный результат. Сам процесс куда важнее.
Растворяюсь в окутывающем нас всеобъемлющем чувстве. Рука плывет следом за кистью Соби, устремляясь к поверхности листа. Все-таки это восхитительно – иметь возможность рисовать вместе с ним. Каждый раз неизменно радуюсь, что эта идея однажды пришла мне в голову.
Я думал, мне будет трудно настроиться и поймать нужное состояние, но едва я обвил руками запястья Соби, то буквально провалился в него. Или он в меня. Не разобрать. Позволяя нашим рукам свободно скользить, порхая над поверхностью листа, двигаясь и дыша в такт, мы купались друг в друге. Незабываемые ощущения. Упоение с привкусом тайны, существующее только для двоих. Для Пары. То, к чему мы стремимся. То, чем мы пытаемся стать. И в такие моменты я чувствую, каково это быть единым существом. Быть неделимым с кем-то. Идти об руку по одной тропе. Необъяснимое сплетение душ. Невероятная ясность сознания и слаженность мыслей. Связь… Мои горечь и сожаление… Потому что стоит мне отпустить руки Соби, я снова буду один, запертый в себе. Я снова стану половиной. Осколком, который осознает, что он не целен только, когда утрачивает недостающую часть себя. Все познается в сравнении. А мне теперь есть с чем сравнивать.
Тихонько вздыхаю, глядя перед собой. Кисть Соби плывет по бумаге, выписывая узкий полукруглый завиток выглядывающей из прибрежной воды коряги. Сухо касается острым кончиком, разбавляя влажную еще ровную линию штрихами и пятнышками, придающими искривленному топляку рельефность и объем. Отстраненно размышляю о том, что этой части картины чего-то недостает. Слишком много там пустого места. Здорово было бы, если бы на торчащем вверх длинном сучке сидела какая-нибудь птица. Сорокопут, например. Такой небольшой, юркий. С длинным узким хвостом.
- Вот так?
Кисть в руке Соби совершает несколько плавных взмахов, и узкий кончик ветки увенчивается неброским силуэтом. Изящные изгибы крыльев… Острый нос на округлой точеной голове, вытянутый хвост….
Сорокопут. Совсем такой, каким я видел его в своем воображении. И на том же самом месте….
Оборачиваюсь, вскидывая потрясенный взгляд на Соби. У него вид такой, словно он сам с трудом верит в то, что только что случилось.
- Это невероятно, Рицка, – сияющим взглядом Соби смотрит на холст,- я смог его увидеть. Непостижимо…
Как же?… В немом изумлении смотрю на рисунок. Как я это сделал? Я же ничего вообще не предпринимал, только представил себе птицу на той коряге и все!
Уголки губ вздрагивают, расплываясь в удивленной, радостной улыбке. Голова начинает слегка кружиться от поднимающегося в душе воодушевлении и восторга. Работает! Я не знаю как, но оно работает! Я создал в своем сознании образ и сумел передать его Соби! Это действительно непостижимо!
Руки Соби обхватывают, обнимают, он крепко прижимает меня к себе. Кажется, он изумлен и рад не меньше меня.
Ты понимаешь, что это значит, Соби? Мы сумели добиться того, ради чего я все это затеял! Я хотел научиться взаимодействовать с тобой, не подавляя воли! Не сковывая мыслей! И, наконец, сумел создать обратную связь!
Счастливо вздыхаю, сжимая его руки, замершие на моих плечах. Мысли бунтуют в голове, и разум не успевает за ними. Я сделал это… Нет. Мы сделали!
Неужели нам еще есть, куда двигаться? Неужели это еще не все, на что мы способны? Узы, подобные нашим, не могут не иметь ограничений, но никем не установлено, насколько крепки эти границы? Вдруг словно «невозможно» означает всего лишь «непроверенно»?
Стискиваю веки. Насколько же соблазнительна эта мысль. Насколько она мучительно желанна. Я так хочу, чтобы Соби принадлежал мне полностью и до конца. Так хочу уничтожить все преграды между нами. Ощущать его каждое мгновение. Знать что он только мой целиком и без остатка! И не просто знать, а чувствовать это всем своим существом. Это желание вскипает в груди… жжет, это просто невыносимо! Иногда, кажется, оно вот-вот разорвет душу на части! Вот как сейчас, например…
Поверхность холста плывет перед глазами, вспыхивая играющими на нем солнечными бликами. Реальность настолько остра, настолько объемна…
Повернувшись, утыкаюсь носом в рубашку Соби, хватаюсь за его руки, словно боюсь не устоять на ногах. Соби… Я не понимаю, что со мной происходит. Возможно, захожу слишком далеко в своих желаниях. Но могу ли я хоть ненадолго поддаться этому соблазну? Хоть на минуту представить, что способен сделать тебя своим.
В голове нарастает странный гул, как бывает, когда закладывает уши. Все вокруг теряет четкость, но обретает звучание и выпуклость. Кожа наливается сухим жаром, словно у меня вдруг поднялась температура. Задыхаюсь от странной тесноты в груди. Мне не хватает воздуха. Пульс быстрыми лихорадочными толчками стучит в висках.
- Соби…
Оторвавшись от мольберта, он опускает глаза вниз, и мы сцепляемся взглядами, словно прокладываем незримый мост. Зрачки Соби ошеломленно расширяются, в них отражаются кружащиеся моем сознании блики. Не понимая, что делаю, медленно, словно в вязком дурмане тяну вниз его руки, и Соби следует за ними. Волосы всплескиваются в воздухе. Он падает на одно колено, не отводя от моего лица широко распахнутых глаз.
Качнувшись вперед, нависаю над ним. Разум заполняется звенящим туманом, он расстилается вокруг, свивается кольцами, трепещущий и пульсирующий в такт бешеному грохоту моего сердца.

URL
2011-10-11 в 22:44 

- Соби…- задыхаюсь, сжимая его запястья. Что-то огромное и не поддающееся контролю поднимается из глубин души, заполняя собой весь мир. Он сужается в точку. Он состоит лишь из наших фигур, замерших друг напротив друга. Слова вспыхивают в сознании, безудержно прорываясь наружу. А интонации голоса, уже почти не являются моими, насколько много в них мягкой, уверенной властности.
- Принадлежи… Мне…
Ставшая призрачной реальность вращается, размываясь протяжными полосами.
- Служи… Мне…
Гул в ушах нарастает, заполняя все вокруг…
- Стань моим, Соби… Я принимаю …. Вбираю тебя… в себя.
Наклоняясь, я почти оседаю вниз. Глаза Соби, огромные как дрожащие синие звезды, двигаются навстречу, губы раскрываются. С них срывается тихий жаждущий стон. Соби тянется наверх, ближе… Брови сведены, ресницы вздрагивают в ожидании. В взволнованном ждущем томлении. Это притяжение почти неодолимо. Еще немного…. Поцелуй…
Всего один…
Сейчас…
- Со-тян!!!! Что ты творишь?! Что вы делаете?! Вы с ума сошли!!
Слишком громкий сейчас, негодующий голос полосует пространство, превращая светящийся мир в лохмотья. Взрезает воздух, заставив нас прянуть в стороны.
- Кио!....- полный муки возглас Соби больше походит на сдавленный страдающий стон.
Сколько в нем боли….
Это действительно больно… Моргаю, держась за скрутившую спазмом грудь. Глухой давящий туман заполняет голову, я с трудом осознаю происходящее вокруг. Словно сквозь пыльное потемневшее стекло вижу Соби и что-то гневно ему втолковывающего Кио.
Не удержавшись на ногах, оседаю на землю. Оглушенный, растерянный, трясу головой в бесполезных попытках прийти в себя. Мысли разбегаются и мне никак не собрать их в нечто связное.
- Ты когда-нибудь будешь думать головой, Со-тян? Что если бы вас кто-нибудь увидел?
Кого он имеет в виду? Себя что ли? Сам же и вмешался в…. Во что?...
Смутное осознание половодьем прорывает плотину разума, возвращая к реальности. По коже бежит странный холодок.
Что это было только что? Наваждение?! Что я делал? К чему призывал Соби? Я пытался сделать его своим?
Втягиваю воздух.
Пытался. Никак иначе случившееся не объяснить.
Я действительно мог сделать это? Правда, мог?
- Поражаюсь тебе, Со-тян. Ты хоть осознаешь, что чуть было не натворил?!
Стискиваю веки. Пальцы сжимаются, сминая стебли травы.
Нет…
Что ТЫ натворил, Кио…
Я же понятия не имею, что это было за состояние, и как его вызвать вновь. Мои способности Жертвы возрастают, но начинают носить совершенно непредсказуемый характер. Прорываются наружу в самые неожиданные моменты и непонятным мне образом. Я не умею… не представляю, как это контролировать! Не знаю уж, что должно было сейчас случиться, но, возможно, я больше не сумею повторить подобное! Что если это был наш с Соби единственный шанс?!
Мне становится обидно… Горько… До слез… Смаргивая их, смотрю на Кио, ощущая, как горло жжет от давящей, саднящей желчи. Шатаясь, поднимаюсь на ноги.
-Ты!... Почему ты все время лезешь, куда не просят?!
Вздрогнув, Кио оборачивается. Совершенно опешив, онемев, смотрит на меня и проступающие во взгляде удивление и растерянность, вызывают во мне желание швырнуть чем-нибудь в его глупую голову.
- Ты ничего!... Вообще ничего не понимаешь! - стискиваю кулаки, ощущая как огонь, порожденный прожигающей меня насквозь досадой, ослепляет, застилает глаза гневом.
- Как ты смеешь вмешиваться?! Чтоб ты!... Чтоб ты провалился!!!
- Рит-тян! – с изумлением и обидой в голосе выдыхает Кио.
Встряхнув головой, резко разворачиваюсь. Ноги срываются на бег. Последнее, что слышу - это летящий мне вдогонку возглас Соби.
- Рицка!
Но я не останавливаюсь. Несусь куда-то. Вперед. Не разбирая дороги. Ветки хлещут по лицу. А жгучие слезы струятся по щекам.
Ненавижу… Ненавижу этого кретина! Что он наделал! Что он сделал?!!!
Споткнувшись о невидимый в густой траве корень дерева, теряю равновесие. Лишившись вдруг сил, падаю на землю. В мох. Зарываюсь в него лицом, плечи вздрагивают в рыданиях.
Сзади слышится шелестящий звук быстрых шагов. Он нарастает, приближаясь, и вдруг стихает совсем рядом. Соби осторожно опускается возле меня на колени. Ладони нерешительно проходятся по волосам.
- Рицка…
Догнал все-таки. Можно было догадаться, что он бросится следом.
- Уедем отсюда… - всхлипнув, поворачиваю голову на бок. Пустым взглядом смотрю на покачивающийся в нескольких сантиметрах от лица тонкий стебелек травинки. Жесткая лесная подстилка покалывает щеку, впитывая сбегающие вниз по виску слезинки.
- Не могу его видеть…
- Хорошо. Мы уйдем, - ласковые руки Соби бережно поглаживают волосы, разделяя их на прядки, - мы можем вернуться к причалам, и оттуда сесть на автобус.
- Нет, - чуть дергаю головой в отрицании, - я никого не хочу сейчас видеть. Хочу побыть один. Давай пойдем пешком…
- Хм, - Соби бросает быстрый взгляд на затянутое плотными низкими облаками небо, едва заметно хмурится, прикидывая что-то, - думаю, у нас еще есть около часа в запасе. Мы можем дойти через парк.
Он поднимается на ноги.
- Подожди меня здесь, Рицка. Я быстро соберусь и приду за тобой.
Смутная тень, скользнув по лицу, исчезает. Шаги удаляются и смолкают. Остаюсь в тишине, наедине с шелестом листвы и собственными мыслями.
Перевернувшись на спину, устало прикрываю глаза. Силюсь вспомнить хоть что-то из произошедшего несколько минут назад и не могу. Как же быстро меркнут в создании эти воспоминания. Испаряются и тонут в густой дымке забытья. Словно все это было сном, который помнишь, пока видишь, но стоит проснуться, он сразу улетучивается из головы или становится блеклым и рассеянным.
Но это был не сон. Я в этом уверен. Если бы нам не помешали, кто знает, чем бы все закончилось? Вдруг я смог бы дать Соби свое имя?
Горько усмехаюсь. Имя. Которое пока даже не проступило нигде. Соби говорит, что судьба Стражей определяется еще до их рождения, но я не верю, что это может быть так.
«Нам никогда не дается желание без того, чтобы не давались силы осуществить его». Верно?
Во мне есть силы, теперь я знаю это. Осталось только понять «как»…

URL
2011-10-11 в 22:47 

Соби.
Все-таки мне следовало уговорить Рицку поехать на автобусе. Сделанный мной прогноз оказался слишком оптимистичным. Природа распорядилась своим временем иначе, и теперь мы бежим сквозь ставший негостеприимным, наполненным мрачным тревожным ожиданием парк. Ветер порывами обрушивается на верхушки деревьев, раскачивает их, срывая молодую листву. Заставляет ветки стонать и гнуться, схлестываясь в невольной борьбе… Толкает в спину и бросает пряди волос в лицо.
Быстро темнеющее небо над головой ворочается, затянутое плотным покрывалом грозовых облаков. Горизонт пульсирует яркими вспышками молний, донося до нас глухие утробные раскаты грома, похожие на недовольное ворчание. Звук нарастает неровным рокотанием, пока не прорывается оглушительными ударами, заставляющими Рицку вздрагивать и в испуге вжимать голову в плечи.
Ноги торопливо взбивают сухой гравий дорожки. Ему недолго еще оставаться таковым.
- Мы не успеем Соби, - задыхаясь от быстрого бега, Рицка оборачивается, вскидывая взгляд на небо. - Погода портится слишком быстро. Вот-вот гроза начнется.
Словно в ответ на эти слова первые тяжелые капли ударяют о землю. Холодными уколами пронизывая одежду, падают на плечи и голову. Спустя несколько секунд циклон настигает нас, обрушивая с небес ливневые потоки. Накрывает долину, погружая все вокруг в трепещущий промозглый хаос.
- Че-ерт! – Рицка закрывает макушку руками, пригибая голову. Пространство вокруг шевелится и мерцает. Холодные струи дождя колотят по плечам и спине, в одно мгновение заставив промокнуть насквозь.
- Надо спрятаться где-нибудь… Хоть под деревьями…
- Подожди, Рицка, - хватаю его за руку и, вырвавшись вперед, тяну за собой, - есть идея получше.
Впереди развилка. За ней я вижу мост. Пересекая овраг, он врастает каменными опорами в его склоны. Вытесанные из дерева дуги моста опираются на эти, похожие на овальные бочки, основания, не позволяя капризной почве нарушить многовековую устойчивость конструкции.
- Вниз!... Скорее! – забрасывая глубже на плечо тяжелый мольберт, крепче сжимаю запястье Рицки.
Добежав до конца дорожки, где мокрый гравий переходит в потемневшие от воды, гладкие доски настила моста, огибаю столбы перил, увенчанные исказившимися в оскале массивными звериными головами, гневно глядящими в никуда огромными свирепыми глазищами. Практически съезжаю вниз по покрытому травой рыхлому склону оврага. Ощутив под ногами твердую поверхность опоры моста, оборачиваюсь, вскидывая вверх руки.
- Давай, Рицка. Я ловлю тебя.
Застыв у края, он глядит на уходящий на многометровую глубину отвесный склон оврага. Отрывисто втягивает носом влажный воздух и решительно подается вперед. Сбегает вниз, притормаживая все ускоряющееся движение подошвами кед, выбивая из почвы мелкие камни. Поймав его, рывком втаскиваю под мост, закрывая собой. Вцепившись в рукава рубашки, он вжимается лбом мне в плечо, мелко вздрагивая.
- Черт. На мгновение мне показалось, я промахнусь мимо этой штуки.
Выступающая из под моста полоска каменного основания настолько узка, что во время спуска у меня тоже на миг создалось такое ощущение.
- Что ты, Рицка, - успокаивающе улыбаясь, убираю с его лба мокрую челку, - я бы не позволил такому случиться.
- Да. Знаю, - он отстраняется, переводя дыхание, - это я так… просто…
Скинув с плеча мольберт, прислоняю его к покатой деревянной «стенке». Сложенная из плотно подогнанных каменных кубов площадка маловата, но чтобы спрятаться от непогоды достаточно. Устремляясь к противоположному берегу, полотно моста вырастает из каменного фундамента, выгибаясь темным куполом. Он делит мир на две части. За его пределами свирепствует ненастье. Потоки воды, полосуя пространство, уносятся вниз на дно поросшего низким кустарникам оврага. Собираются в мутный ручей, что, огибая корни, устремляется вдоль извилистого русла.
- Надеюсь, Кио успел спрятаться где-нибудь. Мы же оставили его там, возле озера.
Остановившись у края площадки, глядя вниз, Рицка едва заметно ежится. Обхватив себя руками, потирает ладонями плечи. Похоже, он замерз. Ветер, задувая короткими знобящими порывами, бросает под мост пригоршни дождя. Он и меня заставляет вздрагивать от холода. А Рицка такой маленький и он совсем промок.
- Не волнуйся за Кио, - проверив, насколько устойчиво стоит прислоненный к опоре моста мольберт, примеряюсь к нему взглядом, - когда я уходил, Кио как раз уже начал собираться. Сейчас он, скорее всего, в автобусе. Или укрылся в каком-нибудь кафе.
Рицка резко оборачивается, услышав громкий треск. Его глаза раскрываются, становятся круглыми как блюдца.
-Соби… ты…что делаешь? Зачем ты ломаешь свой мольберт?!
Надавив подошвой ботинка на изрядно покосившийся «треножник», отрывистым коротким ударом превращаю его в бесформенную груду обломков.
- Ерунда. Достану другой.
Опустившись на одного колено, собираю получившиеся острые куски древесины, составляю шалашиком. Сырые, конечно, же. Но только снаружи. Гореть будут.
- Соби?… - Рицка, приблизившись, заглядывает мне через плечо. Осекается, когда я простираю руку над будущим костровищем.
- Огонь, дарующий тепло, восстань и вспыхни!
Сила слов вздрагивает во мне. Трепещущий лепесток пламени выплескивается ввысь, обнимает получившиеся поленья, принимая предложенный дар. Костер с тихим шипением занимается, исходя светлым дымом.
- Иди сюда, Рицка, - раскрыв сумку, вытаскиваю из нее одеяло, - снимай футболку и садись. Тебе надо согреться.
- Хм, - пряча улыбку, Рицка берется за край мокрой майки и пропускает ее через голову.
- Соби, а ты в курсе, что здесь нельзя разводить костры?
Усмехаюсь. В курсе. И если в радиусе километра найдется хоть один служащий парка, которому взбредет в голову мне об том напомнить, я, возможно, выделю секунд десять на угрызения совести.
- Все, кто намерен на этом настаивать, могут мерзнуть в свое удовольствие,- помогаю Рицке устроиться на своей сумке, укутываю его в плед, накрыв плечи.
Забираю футболку и, накинув на свой тубус с работами, разворачиваю к огню. Пусть сохнет.
- Здорово как, - зарывшись в одеяло, Рицка вытягивает озябшие ладошки к костру. Влага уже выпарилась, и он полностью разгорелся, потрескивая и полыхая сияющим пламенем. Дрожащие оранжевые отсветы пляшут на квадратах камней и покатых перекрытиях моста.
- Иногда я забываю, что ты у нас волшебник.
- Это не так, Рицка, - поднявшись, останавливаюсь у края площадки. Опираясь локтем на возносящуюся покатую балку возле моей головы, гляжу на дождь, - я просто умею управлять словами.
Рицка хмыкает.
- На мой взгляд, это почти одно и то же.
Возможно. Улыбаюсь про себя. Рядом, в метре от нас беснуется стихия. Раскачиваясь, стонут трепещущие под напором дождя ветви деревьев. Но Рицке тепло и спокойно сейчас. Чем не колдовство?
- Соби, а ты?
- Что? – оборачиваюсь. Рицка выбирается из одеяла.
- Ты разве не будешь греться? Ты ведь тоже вымок весь.
И действительно немного замерз. Прокатывающиеся вдоль оврага потоки холодного воздуха заставляют пламя костра биться и танцевать, а меня вздрагивать в легком ознобе.
- Все в порядке, Рицка. Я вполне могу обойтись. К тому же двоим здесь не поместиться.
- Значит, будем греться вместе, - он поднимается, - давай сюда свою рубашку и садись. Еще не хватало, чтоб ты простудился.
«Греться вместе?» Он же не имеет в виду…
Медлю в сомнении. Затем прикасаюсь к пуговицам.
- Мне эта идея не кажется разумной, Рицка.
- А мне кажется! - он упрямо вскидывает голову. - Вот будет замечательно, если вместо того, чтобы произносить заклинания, ты начнешь чихать и кашлять.
Кивает на сумку.
- Садись.
Опускаюсь на указанное импровизированное сиденье, обеспокоено наблюдая за тем, как Рицка расправляет мою рубашку, накинув ее поверх своей футболки. Если он и, правда, собрался сделать то, о чем я думаю, то…
Стащив с себя одеяло, он укрывает им мои плечи, затем устраивается на коленях, поджав ноги. Повернувшись, деловито поправляет плед, чтобы он укутывал нас обоих. Словно котенок, сворачивается уютным мягким калачиком, прижимаясь щекой к основанию шеи.
- Так ведь лучше, верно? И теплее…
- Да, - осторожно вздохнув, прикрываю глаза, - так лучше.
Все как я и думал. Рицка даже не догадывается, каким испытаниям подвергает меня иногда. Насколько волнует его близость. Толкает на опрометчивые поступки и кружит голову. Вот и сейчас… Соприкосновение тел… Теплая упругость его кожи… Лучше не думать… Рицка, конечно, еще очень юн, чтобы брать в расчет подобные вещи, но… Что же он делает со мной?...
- Соби… я все размышляю о том, что случилось там… с Кио…
Рицка плотнее запахивает одеяло, беспокойно мнет края в руках.
- Не знаю, что на меня нашло. Я не должен был кричать на него.
Как за спасательный круг хватаюсь за возможность поговорить.
- Вряд ли он придал этому такое уж большое значение.
- Ты так думаешь? – Рицка недоверчиво косится на меня. - Я же видел выражение его лица. Он выглядел обиженным.
- Ну, Кио вообще очень эмоционален, - слегка улыбаюсь, - к тому же мы все, и я в том числе, были немного не в себе в тот момент. Мне показалось… - задумчиво гляжу на непроницаемую завесу дождя поверх макушки Рицки, - на какой-то миг мне показалось, что вот-вот случится чудо.
Рицка резко выпрямляется. Впивается взглядом в мое лицо.
- Чудо?- он бессознательно касается рукой своей шеи, в том самом месте, где мое имя скрывают бинты.
Верно. Именно об этом я и думал тогда. И, по-видимому, не только я один.
- Это невозможно, Рицка,- с трудом выдавливаю из себя слабую улыбку, хотя в груди что-то надламывается, при виде того, как от этих слов тускнеет и становится все более мрачным его взгляд.
Рицка отворачивается. Смотрит на пляшущие в полуметре от него огненные язычки костра.
- Невозможно? Почему?
Прикрываю глаза. Как объяснить тринадцатилетнему существу, что не все в мире подвластно нашим желаниям?
- Имена, Рицка. Они у нас разные. Хотим мы того или нет.

URL
2011-10-11 в 22:48 

Он вздыхает, зарываясь щекой в мое плечо. Этот вздох тонет в шуме дождя. Закрыв глаза, поглаживаю ладонью слипшиеся от воды прядки темных волос.
- По-твоему ничего нельзя сделать? – его голос едва различим. - Мы ведь прошли через столь многое вместе. Наша Связь – настоящая. Я знаю это. Неужели недостаточно, чтобы…
Рицка недоговаривает, но и так понятно, что он хотел сказать. Запрокидываю голову, брызги отскакивающих от гранитных плит капель едва ощутимо касаются лица.
- Наша Связь – это то, что мы создали сами. А имена Стражам предназначаются свыше. Приняв свое, я дал клятву…- на мгновение прерываюсь. Горький спазм пережимает горло, - клятву верности Сеймею. Я не могу переступить через это.
- А я!? – Рицка вскидывается, в глазах на мгновение мелькает злость и отчаяние. - Как быть со мной?!
Кажется, он едва сдерживается, чтобы не оттолкнуть меня и не вскочить на ноги. Обхватываю его руками, предупреждая этот порыв.
- Рицка…
- Нет, ты объясни мне!- он сверкает глазами и в голосе на мгновенье проступают слезы. - Если ты поклялся в верности Сеймею, то каким боком здесь я?!
Он встряхивает головой, отчаянно стискивая кулаки.
- Кто я, по-твоему?!
- Мой Агнец… - беспомощно выдыхаю, ощущая, насколько нелепо это звучит на фоне всего остального. Но что еще я могу ему ответить? – Я люблю тебя, Рицка.
Еще более неуместные слова. Он горько усмехается.
- Но чтобы у нас было единое имя, одной любви недостаточно, да?
Это звучит как упрек. По сути, сказанное им и является. Узы - самая большая драгоценность, что только может существовать для Бойца и Жертвы, но нам, чтобы мы ни делали, не замкнуть эту цепь до конца. Имя Сеймея на моей груди навсегда останется препятствием. Я это понимаю. И Рицка осознает тоже. Но мне всегда казалось, что он слишком далек от всех этих вещей, чтобы придавать им значение. Что ему неважно, каково происхождение нашей связи, главное, что она существует. Но вдруг я ошибался? Я мог бы догадаться, что когда-нибудь того, что есть, будет уже недостаточно, если не для меня, то хотя бы для него. Мог бы предвидеть это, когда мы объединились в первый раз, рисуя вместе. Вкусив малой доли того упоения, которое дарит Связь, так сложно не желать ощутить его целиком. И Рицка хотел бы создать со мной такой союз. Я мог бы быть счастлив при одной этой мысли, но ощущаю лишь беспомощность и отчаяние оттого, что общее Имя – одна из немногих вещей, которых я никогда смог бы ему дать. Это не в моей власти. Моя судьба определяется именем другого человека, и Рицка не в силах просто забыть об этом.
- Не можешь простить мне, так?
Он вскидывает голову.
- Ты о чем?
Мне хочется сжать веки настолько сильно, чтобы стало больно глазам. Но я остаюсь сидеть, выпрямившись, глядя перед собой.
- Не можешь простить, что я принадлежал Сеймею, я правильно понял?
Он отводит глаза.
- Я не знаю, - смотрит в сторону и от тоски в его взгляде все сжимается внутри.
- Сеймей отдал мне тебя будто вещь. Распорядился твоей жизнью, словно кубики складывал. Определил, с кем тебе быть и что тебе чувствовать. Это неправильно, Соби. Я тогда так думал и думаю сейчас. Он не должен был так поступать.
Тихонько выдыхаю, не заметив, что на несколько секунд задержал дыхание. Рицка не ответил на мой вопрос. Или ответил? Он, похоже, даже не понял, о чем я спрашиваю. Но может оно и к лучшему. Если подобные чувства чужды ему настолько, что он не осознает, что тут могла бы скрываться немалая проблема, то я тем более не стану заострять на этом внимание.
- И что же? Ты сожалеешь? Или, может быть, до сих пор сомневаешься моей искренности?
- Нет! – он порывисто вскидывает голову и тут же отворачивается, словно не может вынести соприкосновения наших взглядов.
- Просто… Смотри, как получается. Сеймей приказал тебе стать моим Стражем. Любить меня… Ты неплохо справляешься, Соби…- горестная усмешка сглаживает грубоватую прямолинейность последних слов. Молчу, поглаживая его по волосам. Я не имею права обижаться. Ему сейчас хуже чем мне.
- Тогда что тебя смущает?
Он поднимает взгляд, снова опускает его и завершает, наконец, свою мысль.
- Понимаешь, из-за этого приказа любые твои поступки и даже чувства оказываются его следствием. Кем бы мы ни стали друг для друга, как бы ни действовали, чтобы остаться вместе, это неизбежно совпадает с указаниями Сеймея и автоматически воплощает их. Поэтому они остаются превыше всего для тебя. Точнее не так. Ты сам в своем сознании не можешь отделить собственных желаний от этого приказа и продолжаешь думать, что выполняешь его. Ты по этой причине не хочешь даже попытаться поискать способ, как сделать общими наши имена? Просто помыслить об этом не можешь, так, Соби? Даже захоти ты, у тебя бы не получилось. Своим последним приказом Сеймей сковал тебя, а не освободил.
Сжимаю веки, пытаясь унять щемящую боль в сердце. Значит, я все-таки был прав. Его это мучает. Но он понимает все иначе, чем я предполагал. Я думал, это ревность, но это оказалось нечто иное. Жажда обретения собственного пути для нас обоих. Рицка не хочет принять существующее положение вещей и не принимает. Не понимает, что я не в праве что-либо изменить. Я сотворен для того, чтобы быть вещью. Чтобы принадлежать. А он продолжает думать обо мне, как о равном себе человеке, свободном в своем выборе. Такое отношение делает Рицку исключительным с любой точки зрения, но оно же причиняет боль нам обоим.
- Посмотри на это иначе, Рицка. Если бы не приказ Сеймея, меня бы сейчас вообще не было в живых.
- Что?! – его глаза расширяются, мне кажется, в них мелькает откровенные ужас. - Но… почему?!
- Когда я говорил, что этот мир не нужен мне без тебя, я не лгал. Боец не может существовать, потеряв Жертву. Так что, можно сказать, что своим приказом твой брат сохранил мне жизнь.
Рицка дергается от этих слов, наклоняется вперед, так, словно у него на мгновение перехватило дыхание.
- Я… - он с усилием сглатывает, - не подумал об этом...
- Догадываюсь, - осторожно убираю с его лица, приставшие к щекам пряди, - и поэтому несмотря ни на что моя жизнь целиком принадлежит тебе. Ты – мой Повелитель, Рицка. Без тебя меня просто не станет.
Вскинув потерянный, пораженный взгляд, Рицка коротко вздыхает и порывисто обнимает меня. Обхватывает руками плечи, а по телу пробегает тихая дрожь. С тревогой смотрю на него сверху вниз. Может, мне не следовало говорить об этом? Похоже, я перестарался.
- Рицка…
- Все в порядке,- он тихонько всхлипывает, прижимаясь крепче, - я просто…никогда не думал, что моя жизнь может быть чем-то настолько ценным, - он издает горький болезненный смешок и зарывается лицом мне в плечо, мелко встряхивая головой, - она такая нелепая, бесполезная и такая важная, просто поверить не могу…
Застываю, чувствуя, что мне становится трудно дышать. Мысль струится дальше, разматывая в обратную сторону спираль его логики. Так просто… Он сказал это так просто. Значимость его и моей жизни несопоставима, но я впервые так остро ощущаю, как сильно дорог ему.
Прикрываю глаза, сердце готово предать меня и раскрошить в осколки грудную клетку. «Она такая нелепая, бесполезная и такая важная…» - сказал он.
Увидеть ценность собственной жизни в том, что, благодаря ей, существую я, - на такое способен только Рицка.

URL
2011-10-11 в 22:49 

Руки смыкаются вокруг него. Голову ведет; ровный гул, возникший в ней, резонирует с шумом дождя. Я не заметил, как наши губы соединились, кто потянулся первым. Я просто сдался, слился с ним в едином неукротимом порыве, слишком потрясенный, чтобы отдавать себе в чем либо отчет. Сминая, сжимая его в объятиях, так словно весь мир рухнет спустя мгновение, и мне не остается ничего, кроме как предпринять отчаянную попытку растянуть это мгновение на века.
Обхватываю его губы, ласкаю их, врываюсь внутрь, жадно исследуя его рот кончиком языка. Я, наверное, обезумел, если делаю это, но сознание отказывается соотносить мои действия с возрастом Рицки. Оно плывет и тонет в каскадах чувств.
Рицка…
Рука зарывается в его волосы, запрокидывает голову, я едва понимаю, что творю. Ладонь срывается с плеча, скользит ниже, пробегаясь по телу, вбирая невероятные нежные ощущения от прикосновений к его коже.
Рицка…
Он дрожит, но прижимается крепче, так что я едва способен дышать. Обхватывает меня за шею, приподнимаясь на коленях, пытаясь дотянуться, сделать близость максимальной. Эта жажда сжигает нас обоих. Помогаю ему. Обхватив бедра, усаживаю верхом, прижимаю к себе настолько крепко, как это вообще возможно.
Он рвано вздыхает, но не пытается освободиться. Грудная клетка тяжело вздымается, взволнованный трепет сердца я чувствую руками и кожей. Ищу губы Рицки, нахожу и вновь завладеваю ими, проваливаясь в пропасть поцелуя. И Рицка отвечает, позволяет мне быть жадным, несдержанным, почти безжалостным, распаляясь, пропадая, падая в бездну желания…
Мои ладони знают наизусть рельеф его тела: каждый выступ, каждую впадинку. Пока я выхаживал Рицку, это знание впиталось в мою кровь. Едва различимые бугорки позвонков, треугольники худых лопаток, выемка под волосами и плавные изгибы плеч,- мои руки помнят их, и я хотел бы изучать их губами, как сейчас ласкаю ладонями и подушечками пальцев.
Невозможно отказаться. Невозможно не желать Рицку, теряя остатки сдержанности и здравого смысла. Впервые я настолько близок к тому, чтобы утратить его совсем.
Почему Рицка не отодвигается? Почему не останавливает меня? Почему позволяет моим губам блуждать по его шее, огибая подбородок и окружности ушных раковин, продолжая эту сладкую пытку? Гладкий шелк его кожи, умопомрачительный аромат волос, пропахших дождем и ветром... Руки струятся по телу, а губы… ласкают безудержно и бесконтрольно, сокрушая все тщательно возводимые в сознании барьеры. Я одержим и безнадежно безумен. Сжимая в объятиях хрупкое тело Рицки, заглядывая в его раскрасневшееся лицо, задыхаюсь от желания. Страсть, моя невыносимая жажда, вспыхивает, облизывая огненными языками низ живота, ядовитым лавовым потоком разносится по венам. Еще немного и я забудусь совсем…
Рицка….
Его руки несмело, но крепко сжимаются на моих плечах. Он льнет ко мне, запрокидывает голову; сомкнутые ресницы дрожат. Глубоко и часто дышит раскрытым ртом, заставляя меня возвращаться к нему, мять губы, неистовствуя в своем безумии….
Боги…

Дайте мне силы оторваться от него сейчас…

Потому что сам я не могу…

Мне не хватает воли…

Если я сейчас не остановлюсь, то совершу нечто недопустимое… Рицка…

Вырываясь из глубины поцелуя, он хватает ртом воздух и едва слышно произносит мое имя, лаская голосом каждый звук: «Соби…»
Ощутив, как неудержимый бунтующий гейзер затопляет тело, спихиваю Рицку с коленей, на сумку. Взвиваюсь на ноги, отбросив одеяло. Прянув в сторону, пошатнувшись, опираюсь руками об покатую опору моста, роняя вниз голову. Меня бьет дрожь, бедра скручивает винтом. Тяжелое, сдавленное дыхание выплескивается из легких, перекрывая шум дождя.
Сжав веки, кусаю изо всех сил нижнюю губу, пытаясь болью утихомирить беснующееся тело.
Проклятье…
Этого не должно было случиться, я не должен был допустить…
Металлический привкус во рту отрезвляет. Меня бросает в озноб при мысли о совершенной ошибке.
Все это ужасно выглядит.
Рицка мне не простит.
Из-за моей спины не слышно ни звука, но я чувствую на себе его взгляд. Не смотри на меня, Рицка. Прошу тебя, не смотри.
Он вздыхает. Очень тихо, так что в поглотившем всю вселенную ропоте ливня, я едва различаю этот звук.
- Дождь вот-вот закончится. Нам пора, Соби.
Поворачиваю голову, сквозь свесившиеся на лицо пряди бросая взгляд на стоящую в полуметре от меня сплошную стену воды. Ливень в разгаре. И не думает останавливаться. Выходить наружу было бы чистым безумием.
За спиной слышу шуршание и звуки шагов. Рицка поднимается. Сбрасывает носком ботинка в бурлящий на дне оврага поток остатки костра. Свернув одеяло, укладывает его в пакет. Завязывает на совесть, чтобы не промокло, и убирает в сумку. Пропихивает взлохмаченную голову в ворот мокрой футболки. Взяв мою влажную рубашку, накидывает мне на плечи.
- Идем.
Забрасывает на плечо мой тубус с работами. Сжав в руке сумку, стоит у края арки моста, рядом со светящимися, низвергающимися вниз пенными дождевыми полосами.
Киваю. Пропускаю руки в рукава рубашки, застегиваю пуговицы и манжеты. Совершенно бесполезное занятие в текущих обстоятельствах, но мне нужно еще хоть немного времени, чтобы взять себя в руки. Через несколько минут мое тело начнет наказывать меня за безрассудство. Но это ничего. Физическая боль есть нечто, с чем я уже научился справляться давно. Куда сложнее совладать сейчас с кое-чем другим. Со стыдом, например.
Повернувшись, не раздумывая, ныряю под дождь. Он настолько плотный, что погружение в него почти не отличается от падения в струи водопада. Тяжелые, жалящие капли сплошным жгучим прессом барабанят по плечам и голове. В два прыжка взлетаю наверх, на край оврага. Поворачиваюсь, как раз, чтобы поймать мелькнувшую в воздухе сумку. Уперевшись подошвой в покрытый примятой дождем травой отвесный склон, Рицка поднимает взгляд наверх, смаргивая струящиеся по лицу, мешающие зрению дорожки воды. Протягивает руку, чтобы я помог ему вылезти.
Он, конечно, маленький и проворный, но самому ему не подняться ко мне. Сбегающие вниз мутные потоки делают склон оврага невероятно скользким. Так что это необходимость.
Опустившись в булькающую грязь на одно колено, наклонившись, крепко обхватываю его мокрое запястье. Рицка тверже впечатывает ногу в неверную поверхность, отталкивается. Подтянувшись, обхватывает второй рукой мой локоть, и, быстро перебирая съезжающими вниз ботинками, поднимается наверх. Откидываюсь назад, мне приходится налечь всем своим весом, чтобы Рицка не утянул меня обратно в овраг.
Наконец, он взбирается на край, хватаясь за мои плечи, невольно оглядывается назад, успокаивая дыхание. Не давая себе отдыха, сразу поднимается на ноги.
- Идем, Соби, - повторяет он, нервным жестом откидывая с лица пряди волос, по которым струится вниз вода, - чем скорее доберемся до станции, тем меньше шансов простудиться.

URL
2011-10-11 в 22:50 

Рицка.
Дальше мы шли пешком. Уже не бежали, поскольку в этом не было никакого смысла. Мы вымокли настолько, что одежда, пропитавшись до отказа водой, тянула к земле, прилипала к телу, заставляя трястись и клацать зубами от холода. Да, было чертовски холодно, так что на мгновение я даже пожалел, что принял решение раньше времени вылезти из нашего укрытия. Но каждый раз, бросая взгляд сквозь рожденный ливнем серебряный туман на опустошенное лицо Соби, понимал, что так было нужно. Нам нельзя было там оставаться.
До станции мы добрались уже через десять минут, но к тому моменту на мне не осталось живого места. Дождь исхлестал голову, Ушки и плечи так, что они даже начали неметь.
Упав на скамейку под козырьком станции, я выжимал на себе одежду, а Соби отправился куда-то вглубь вытянутого, похожего на пустой стеклянный короб, помещения к расписаниям, кассам и автоматам с напитками. Через минуту вернулся, держа в руках два дымящихся стаканчика. Ему кофе, мне - горячий шоколад. Правильно. То, что нужно.
Благодарно кивнув, вцепляюсь продрогшими, негнущимися пальцами в теплые бока стаканчика, припадаю к нему. Морщусь, обжигаясь. Черт. Горячий какой. Или это я сам просто слишком сильно промерз изнутри? Глотая целительно жгучий, словно перец, напиток, чувствую, как по жилкам струится тепло. Уже лучше. Глядишь, отделаюсь насморком.
Бросив косой взгляд на Соби, замечаю, что он не пьет. Только держит свой стаканчик в руках, глядя перед собой на плотный навес дождя, почти заслонивший от нас противоположную сторону станции и лес за ней.
- Соби, - окликаю его, привлекая внимание, - пей.
Утыкаюсь носом в свой быстро стынущий шоколад.
- Это приказ.
Он медлит мгновение, затем отрывисто подносит бумажный стаканчик с кофе к губам и выпивает чуть ли не залпом. Осторожно наблюдаю за ним, затем, отобрав пустую, бесполезную тару, выкидываю в стоящий у скамейки металлический мусорный контейнер.
- Когда поезд?
- Через пятнадцать минут.
Киваю.
- Хорошо.
Могло быть и хуже. Несмотря на то, что храмовый комплекс возле Никко является довольно значимым туристическим объектом, поезда сюда ходят нечасто. Мы могли застрять на станции часа на два, а то и больше.
Кошусь на Соби из-под сомкнутых ресниц. Хочется придвинуться к нему ближе, прислониться, чтобы его рука непринужденно оплела мои плечи и сжала их. Хочется. А нельзя. Я не уверен, что это вообще было бы разумным поступком - касаться его сейчас. Я впервые чувствую себя настолько растерянным. Впервые с того момента, как понял, что творится с Соби. Постиг яркой вспышкой, пока сидел, в изумлении глядя ему в спину тогда, под мостом. На сведенные, вздрагивающие плечи и наряженные пальцы, впившиеся в неровные бревна. Я идиот, что и говорить. Вечно до меня все доходит с опозданием.
Поджав ноги, забираю их на скамейку, и, обхватив руками, упираюсь подошвами в серебристый металл сиденья. Плевать, что это нехорошо, - сидеть так. Платформа пуста, некому делать мне замечания. Ну не Соби же…
Вздыхаю, уронив подбородок на колени. Хотя может быть я и не идиот. Просто не Взрослый еще, и мои Ушки тому свидетельством. Не приходилось раньше думать о таких вещах. Я в основном пытался понять, что происходит со мной, и не задумывался о том, что может чувствовать Соби. Те, у кого нет уже Ушей, если любят кого-то, то совершенно очевидно нуждаются в чем-то еще, и разумом я понимаю в чем именно, но… Зарываюсь лицом в колени. Соби и так на меня не смотрит, можно краснеть в свое удовольствие. Не то, чтобы я впрямь его ощущал. Меня все это жутко смущает. Одна мысль, что Соби может испытывать какие-то… какое-то… это самое что-то в отношении меня, выводит из состояния равновесия и заставляет землю слегка покачиваться под ногами. Отчасти оттого, что я понятия не имею, что мне делать, отчасти оттого, насколько это все усложняет. Одно очевидно, поговорить с ним на эту тему было бы грандиозной ошибкой. Подобная мысль посетила меня, когда мы шли сюда. Я все раздумывал, как успокоить Соби, как дать ему понять, что все хорошо, что я не сержусь, но у меня словно язык присох к нёбу. И теперь я догадываюсь почему. Может, и не понимаю до конца, но глубоко внутри чувствую, что хрупкое равновесие, в котором пребывали до сих пор наши отношения, балансирует на грани, скользит по лезвию ножа. Что будет, если я только заикнусь о своих догадках? Даже если придумаю, что сказать. Первое, наверняка, ему будет неловко: раз скрывал, значит не хочет, чтобы я обнаружил. Второе, он попытается не допустить повторений. А в его случае, это может значить что угодно, вплоть до лимита на поцелуи и прикосновения, насколько это возможно с учетом поддержания Связи. Ничто из перечисленного меня не устраивает. Не хочу, чтобы он начал продумывать каждый свой шаг, размышляя, что он может, а что не может позволить себе сделать. В последнее время наше общение стало настолько теплым и естественным, я не хочу ничего менять. Помню, за пару дней до поединка с Зеро, я обнаружил способ, как незаметно красть у Соби поцелуи. Когда он рисует, сидя на коленях на полу, полностью ушедший в работу, погруженный в себя, можно тихонько подойти к нему, наклониться через плечо, и он слегка повернет голову, потянется в сторону, позволяя мне мягко коснуться его губ. При этом он совершенно не отрывается мысленно от своего занятия, даже не отводит глаз от холста. Эта непринужденность, бессознательная близость в ласках и объятиях – удивительное чувство, я не хочу его терять. Но совершенно не представляю, как удержать, учитывая обстоятельства. Соби сидит рядом, неприступный, словно ледяная скульптура. Лицо непроницаемое, но я абсолютно точно знаю, что Соби очень плохо сейчас. Возможно, он думает, что все испортил. И я понятия не имею, как его в этом разубедить, не выдав своего знания. Если и бывают моменты, когда слова становятся опасными, разрушительными как кислота, то это одно из них.
Подходит поезд. С тихим монотонным стуком пересчитывая колесами соединения рельсов, он плавно замедляет ход. Подхватив со скамейки свои вещи, мы устремляемся навстречу раскрывшимся дверям. Пробежав сквозь прослойку из дождевых струй, стекающих с козырька станции, запрыгиваем в вагон.
Вытягиваю шею в поисках свободных мест. Заприметив пустую скамейку в середине, пробираюсь туда, зная, что Соби последует за мной. Шлепаюсь на сиденье, с неудовольствием ощущая, как мокрые джинсы липнут к ногам. Жуть какая-то.
Наклонившись, раскрываю сумку и вытаскиваю оттуда влажный пакет. Надеюсь, сырость не добралась до одеяла. Стаскиваю раскисшие кроссовки вместе с носками и заталкиваю их пяткой под скамейку. Следом стягиваю футболку, жалея, что это все, что я могу снять с себя сейчас. Забравшись с ногами на сиденье, как в кокон заворачиваюсь в плед, укрывшись с головой, не обращая внимания на косые взгляды остальных пассажиров. Я мокрый, злой на все на свете, и мне начхать, кто что на мой счет подумает. Единственный человек, чье состояние и мнение волнуют меня сейчас,- это Соби. Мне отчаянно хочется заговорить с ним. Если б я еще знал о чем. Предлагать поделиться пледом было бы… глупо.
- Тебе не холодно?
Он едва заметно качает головой. Смотрит в окно напротив, на струящиеся по стеклу и срывающиеся назад косые полосы дождя.
- День получился несколько испорченным.
Бросаю на него быстрый взгляд. Будь я проклят, если он имеет в виду дождь.
- Мне понравилось, - безразлично пожимаю плечами.
- Экскурсия удалась?
Прикрываю глаза. Чтоб тебя, Соби. Не вкладывай другой смысл в мои слова. Не делай вид, что ты меня не понял.
- Храмы очень красивые, но гид так скучно про них рассказывал, что ребята просто засыпали на ходу. Кое-кто зевал даже.
Заканчиваю фразу, искоса наблюдая за ним. Не блеснет ли в глазах хоть тень улыбки? Ну, пожалуйста, Соби. Дай мне знать, что с тобой все хорошо.
Не дождавшись ответной реакции, решаюсь.
- Что мне понравилось больше всего - это наши посиделки под мостом. Надо будет повторить как-нибудь.
Соби едва заметно вздрагивает. Губы чуть дергаются, словно моя фраза застала его врасплох. Но он продолжает сидеть, неестественно спокойно глядя перед собой.
- Боюсь, Рицка, нам будет сложно воссоздать декорации, - произносит он, наконец, нейтральным тоном.
- Отчего же, - усмехаюсь с какой-то веселой злостью в душе. Я заставлю тебя прийти в себя, Соби, - в парке возле моего дома как раз есть подходящая канава и мостик, осталось только дождаться по-настоящему мерзкой погоды.
Соби поворачивается в мою сторону. Внимательно всматривается в глаза. С трудом выдерживаю этот взгляд. Главное не покраснеть, не смутиться, не выдать… Не дать ему понять. Не дать ему понять! Не дать понять!
Его губы трогает мимолетная улыбка, которая заставляет все внутри сжаться от облегчения.
- В городских парках нельзя разводить костры...
Взгляд Соби неуклонно оттаивает, я прямо вижу, как на дне глаз вздрагивает мысль. «Рицка – еще маленький, он ничего не понял».
Невесело усмехаюсь про себя. Впервые мой возраст ощущается как преимущество. Оказывается, иногда неплохо быть тринадцатилетним.
- Значит, я возьму с собой фонарик и грелку.
Эти слова вызывают долгожданный всплеск эмоций. Брови Соби изгибаются в мрачном веселье. Он обращает на меня насмешливо-страдальческий взгляд, в котором отражается бездна убийственной иронии. Обняв рукой плечи, Соби со вздохом притягивает меня к себе, плотно сомкнув веки, касаясь щекой виска.

URL
2011-10-11 в 22:51 

Ну, наконец-то. Прижимаюсь к нему, ощутив на мгновение непонятную горечь в горле. Уж лучше смейся, Соби. Лучше иронизируй. Все будет лучше, чем вот так.
Однако мне предстоит хорошенько подумать над всем этим. Прежде я так настойчиво гнал от себя подобные мысли и вдруг узнал нечто, о чем, как Соби сейчас полагает, даже подозревать не должен. И сколько же мне предстоит делать вид, что я не в курсе? И надолго ли меня хватит? Мне явно недостает невозмутимости Соби, рано или поздно я проколюсь. Вдобавок, как это согласовывается с тем фактом, что я несу ответственность за него? Как вообще с такими вещами разбираться? Явно не по возрасту задачка.
Невольно встряхиваю головой. Я уже запутался. Совершенно запутался. Заблудился в собственных вопросах. А все потому, что я собственник, бесконтрольный эгоист и слепец к тому же. Я так усердствовал в своих попытках приблизиться к Соби. Так жаждал укрепить нашу связь и стать с ним единым целым. Приходится признать, что желание полностью обладать им с ума меня сводит. Заставляет совершать безумные поступки и служит источником неожиданных открытий. Как многое становится ясным теперь. И его странное поведение иногда. И эти взгляды… Упорство в намерении спать на футоне, пока я гостил у него. Понимание свалилось на меня как снег на голову. Я оказался не готов. Совсем не готов… Так значит Соби… меня… Вздыхаю. Вот что я за создание такое. Даже в собственных мыслях произнести это слово не могу.
Стянув с макушки одеяло, повернув голову, кошусь на Соби. Он сидит, откинувшись на спинку сиденья, закрыв глаза, а рука все еще покоится на моем плече. Он кажется усталым, совершенно вымотанным, но от этого не менее красивым.
Отвожу взгляд. Да-а… Проблема. Хотя, если подумать, то, чего я хотел? Соби ведь Взрослый. И он любит меня. Все условия налицо…
Невесело повожу ушами. Даже слишком налицо. Настолько, что мне слегка не по себе. До этого всё в наших отношениях казалось мне предельно ясным. Сейчас же я ощущаю себя так, словно, открыв привычную дверь, обнаружил за ней вход в другую вселенную, огромную, непонятную. И я топчусь на пороге, не зная, как быть: захлопнуть дверь или войти. А хочется?
Прикрываю глаза. Брожения в душе отдаются щекоткой в районе живота.
Не могу сказать. Мне трудно судить об этом. С одной стороны подобная мысль невероятно, просто болезненно притягательна. А с другой - это так страшно. Страшно, потому должно неизбежно привести к неизвестным мне изменениям, природу которых я еще не способен постичь.
Я знаю только одно. Я верю Соби. Это совершенно иррациональное, не поддающееся какой-либо логике ощущение. Если я буду падать – Соби поймает. Если заблужусь – найдет. Он никогда не позволит, чтобы со мной случилось что-то плохое или неправильное. Мне иногда кажется, что Соби беспокоится за меня даже больше, чем следует.
Каждый раз я вверяю ему свою жизнь в Поединках. Фактически я уже отдал наше будущее в его руки. Я верю в Соби больше, чем в самого себя. Больше, чем в кого-либо на свете. Совершенно сумасшедшее чувство. Но этого не изменить. Что бы Соби ни сделал, и насколько бы далеко все ни зашло, я не откажусь от него. Уж это-то я знаю абсолютно точно.
Я останусь с ним.
До конца.

URL
2011-12-11 в 07:10 

- Если тебе настолько невмоготу, можешь сходить к причалам и пополнить запас, - рука с кистью плавно взлетает, Соби невозмутимо поднимает взгляд на открывающуюся с его места панораму озера, чтобы вновь вернуться к холсту.

URL
2011-12-11 в 07:19 

Вот уж никогда бы не подумал, что его друг -едофил.

URL
2011-12-11 в 07:28 

Зрачки Соби ошеломленно расширяются, в них отражаются кружащиеся в моем сознании блики

URL
2011-12-11 в 07:43 

- И что же? Ты сожалеешь? Или, может быть, до сих пор сомневаешься в моей искренности

URL
2011-12-11 в 07:58 

На сведенные, вздрагивающие плечи и напряженные пальцы, впившиеся в неровные бревна.

URL
   

главная