Лишенный любви

22:35 

Лишенный любви. Глава 12.

Chapter XII Termless
Перекресток

Рицка.
Погода для такого дня слишком хороша. Она словно насмехается над нами. Синее небо ослепительно. Облака как причудливые белые парусники скользят в его бездонной глубине. А шелест изумрудной листвы на мягком ветру ласкает слух. Так что не хочется никуда идти. Хочется остановиться, прислониться лбом к жесткой шершавой коре и стоять так, зажмурившись, вслушиваясь в эти нехитрые звуки. Деревья прекрасны в своей безмятежности. Им не нужно никуда спешить, не нужно решать никаких вопросов. Они просто есть. В каком-то смысле, они, наверное, счастливы.
Тихонько вздохнув, поправляю сползающую с плеча сумку. Что-то я с утра настроен на философский лад. Должно быть потому, что всеми силами стараюсь смириться с тем, что наверняка произойдет сейчас, когда мы с Соби дойдем до перекрестка оживленной улицы, свернем на мою аллею и, преодолев ее до конца, достигнем финальной точки нашего пути - моего дома, чью крышу я уже вижу вдалеке. В это замечательное, невероятно живое и яркое утро, я возвращаюсь домой, и контраст между окружающим нас великолепием и моим собственным обреченно-подавленным настроением кажется мне нестерпимым. Весь мир действительно насмехается надо мной. Если бы он мне сочувствовал, то сейчас бы с небес шел дождь.
- Рицка, тебе не тяжело? – ладонь Соби нерешительно касается моей руки. - Если хочешь, я могу взять и твой рюкзак тоже.
- Не нужно, - хмуро забрасываю сумку глубже на спину, - я справлюсь. Ты и так несешь достаточно.
Так мы и идем. Практически не разговаривая, лишь изредка перебрасываясь незначительными фразами. Сил моих душевных нет на то, чтобы что-либо говорить. Я просто шагаю вперед, механически переставляя ноги с одной лишь мыслью: я должен дойти. Должен войти в свою дверь. Должен найти в себе силы взглянуть в лицо маме и вынести все, что последует за моим возвращением. Я должен. Просто это нелегко. И очень страшно. У меня тайком трясутся и слабеют руки. Страх холодными, ослепительно-белыми волнами плещется и перекатывается во мне, подступая к горлу неприятной тошнотой. И мне никак не усмирить в себе эти чувства. Я никогда не подозревал, что страх может быть так осязаем. Что от него может быть настолько дурно. И что мне когда-либо доведется так сильно его ощутить.

Соби.
Рицка тих и замкнут с самого утра. Он почти ничего не ел, только вяло перемешал в тарелке кусочки своего любимого салата с рисом и тунцом, затем со вздохом отставил его в сторону. Я даже не пытался уговорить его позавтракать. И не вынуждал к общению, просто молча помог ему собрать рюкзак и сумку, оделся и отправился провожать его.
Шел рядом, наблюдая за ним, и остро сожалел, что не могу найти слов, чтобы как-то облегчить его состояние, хоть как-то его утешить.
Если бы он только разрешил мне вмешаться, если бы дал мне возможность помочь ему, я больше никогда не позволил бы ничему плохому случиться с ним. Но Рицка слишком упрям. Слишком непреклонен в своих решениях. Неужели он и впрямь думает, что заслужил все это? Я бы хотел обхватить его руками, закрыть собой и не пускать никуда. Я бы хотел. Но он мне не позволит. Рицка, как никто другой, безжалостен к себе.
Не дойдя до поворота к своему дому нескольких шагов, он останавливается.
- Все, Соби. Дальше я один.
Смотрю на него.
- Рицка…
- Нет, - он склоняет голову, пустым взглядом упираясь в асфальт. - Мы ведь договорились, что ты провожаешь меня только до дома. Пока, Соби.
Перехватив из моей руки сумку, он поворачивается, делая шаг в сторону. Не поднимая глаз… Смотрю ему в спину. Неужели так и уйдет? Даже не позволит обнять его? Рицка!
Моя рука, все еще удерживающая ручку сумки, сжимается. Почувствовав тянущее его назад давление, Рицка останавливается.
- Соби, отпусти.
И бездумно смотрит вперед на дорогу.
Стою, с силой сомкнув руку. Не могу разжать пальцы. Он склоняет голову, ушки тоскливо прижимаются к волосам.
- Соби, выпусти ты эту чертову ручку!
Это приказ… А я всегда подчинялся приказам. Гладкий кожаный ремешок выскальзывает из ладони. Днище сумки, приглушенно шурша, ударяется об асфальт.
Рицка нервным жестом вскидывает ее на локоть и, неуклюже заваливаясь на один бок, идет дальше, упрямо впечатывая в асфальт шаг. Ему тяжело. Сумка слишком велика.
Выпрямившись, уронив руки, обреченно наблюдаю за тем, как он уходит. На мгновение ощущаю безотчетный порыв броситься следом, поймать его за локоть и прижать к себе, но я опоздал. Рицка уже свернул на свою дорожку. Эта черта, где серый асфальт переходит в коричневые подъездные плитки, является гранью и для меня. Дальше идти за ним Рицка мне не позволил.
«Я позвоню тебе, Соби», - вот все, что он мне сказал. Иногда он бывает безжалостен не только к себе. Но и ко мне тоже.

Рицка.
Ключ, глухо звякнув, поворачивается в замке. Толкаю дверь. Она, знакомо скрипнув, отворяется. Смотрю вперед, в темный холл. Пусто и тихо. Но я знаю, что мама еще дома. На работу ей уходить только через час.
Закрыв дверь за собой, ставлю свои вещи на пол. Разуваюсь. Бесшумно иду вперед, вдоль погруженного в сумрак коридора. Мама сейчас скорее всего на кухне. Сейчас я заверну за поворот, открою дверь и войду. А там будь, что будет.
Мой дом ни капли не изменился с того дня, как я покинул его. Все те же гладкие паркетные доски в коридоре, приглушенное освещение, мрачные тени от лестницы, уходящей на второй этаж. И запахи, такие щемяще-знакомые и тревожащие одновременно. Наверное, из всех домов мира я узнал бы свой безошибочно именно по этому вязкому коктейлю из безысходности и тоски, в который погружено окружающее меня пространство. Возможно, все это лишь наваждение, и подобным ощущениям я обязан своим воспоминаниям, в которых отпечаталось слишком много беспомощности, одиночества и отчаяния. Быть может прежний Рицка воспринимал этот дом совсем иначе. Но я - не он. И сейчас я, в который раз уже, осознаю насколько.
Косая треугольная полоска ширится, пропуская в коридор утренний свет. Отворив дверь кухни, помедлив мгновение на пороге, проскальзываю внутрь, прикрыв ее за собой. Прислоняюсь к двери спиной, отрезая себе пути к отступлению. Я решил, что не стану убегать. Значит, надо идти до конца.
Эта комната теперь как полый куб, замкнутое пространство для нас двоих. Простая мебель, безликие шкафчики на стенах. Солнечный свет, дробясь сквозь ажурные занавески, выписывает черные кружева на полу. На обеденном столе стоят две тарелки с каштанами. Одна из них накрыта салфеткой.
Мама, выпрямившись у кухонного стола, размеренными движениями натирает на мелкой терке дайкон. Должно быть вечером она планировала приготовить овощное рагу.
Молчу, глядя ей в спину, наблюдая за тем, как двигаются ее руки. Монотонный шершавый звук, с которым металлические зубцы терки вгрызаются в белую сочную сердцевину овоща, почему-то отдается внутри неприятным ознобом. Хотя, возможно, я просто слишком напуган. Слишком перенервничал, пока шел сюда, и по этой причине все внутри дрожит от напряжения, того и гляди порвется с тихим звоном.
Почему мама молчит, почему не поворачивается? Не может быть такого, чтобы она не слышала, как я вошел. Она всегда чувствует мое присутствие. Может, мне ее позвать? Язык, внезапно став тяжелым и неповоротливым, отказывается произносить слова.
Мама…
Ее руки останавливаются. Бросив черенок редьки в тарелку, она упирается руками о столешницу, внезапно сгорбившись, уронив голову вниз.
- Явился…
Ломкий, глухой голос прерывается сдавленным, скомканным вздохом. Пальцы, проскальзывая по поверхности стола, с силой сжимают его край. Тишина, повисшая в воздухе, вибрирует на одной ноте, особенно ярко донося до моего слуха мамино глубокое, неровное дыхание, словно она пытается совладать со своими эмоциями, но не может. С тоскливым бессилием наблюдаю за этим, ощущая горечь и вину за то, что ничего уже нельзя изменить и поправить.
- Где тебя носило столько времени?!
Оглушительно резкая смена тембра бьет по ушам. Дергаюсь, отворачиваясь. Я уже почти готов к тому, что в меня сейчас что-нибудь полетит. Но мама все еще стоит, не двигаясь, стискивая пальцами край столешницы.
- Отвечай!
Размыкаю непослушные губы. Глотаю воздух, чувствуя, что у меня невольно садится голос.
- Я не могу сказать.
- Не можешь?!
Отрывистый шорох. Мама оборачивается на меня через плечо. Темные прямые волосы, колыхнувшись, замирают на плечах. Серая материя платья начинает волноваться мелкой дрожью, как всегда бывает, когда в маме просыпается это гневное, слепое исступление, которого я всегда так боялся. Заставляю себя поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и тут же жалею об этом. Сколько там обвиняющей боли и гнева… Я задыхаюсь…
- Прости, мам, - язык с трудом ворочается во рту, - я не хочу тебе лгать…
- Не хочешь лгать… - она гневно сощуривается, в дрожащий обвиняющий голос проникает горечь. - Ты уже солгал мне! Все время лгал!
Ее взгляд затягивается тягостной дымкой, теряет фокус. Отвернувшись, она запрокидывает голову. Шепчет, отрывисто выталкивая слова сквозь всхлипывающие выдохи.
- Я искала тебя… звонила знакомым… твоим одноклассникам, отцу твоему звонила… в полиции была…. Зачем ты так поступаешь со мной?.. Зачем ты так жесток?...
Обхватив себя руками, съеживается, повторяя на одной тоскливой, горестной ноте…
- …жестокий… жестокий…
Сжав веки, роняю голову вниз, чувствуя, как в бессильном горьком отчаянии кривятся и дрожат губы. Ушки безрадостно повисают.
- Мама, я… прости…
Такое простое слово. Но его никогда не бывает достаточно.
Согнувшись над столом, она срывается на надсадный жалящий крик.
- Где ты шлялся все это время, я спрашиваю тебя?! Отродье! Где ты был?!!
Изнемогая, вжимаюсь в дверь. Тело становится ватным от внезапно накатившей слабости. Еще немного и я грохнусь вниз, на пол.
Мне нечего сказать в свое оправдание. Совсем нечего. Я виноват…
Ее плечи продолжают вздрагивать. Покачиваясь и царапая сведенными пальцами поверхность стола, она глухо шепчет, исступленно поводя головой из стороны в сторону.
- Нет, ты не Рицка… Ты не мой Рицка, - захлебнувшись внезапным всхлипом, угловато вскидывает голову. - Он был таким хорошим. А ты….Ты просто бестия какая-то. Выродок…
Потеряно вскидываю голову. Горло горит, сжимаясь в жгучем спазме.. Не сознавая своих действий, отрываюсь от двери, делая шаг вперед, умоляюще протягивая к маме руку. Я сейчас разревусь как маленький.
- Мамочка…
Нет. Нельзя было этого делать…. Это предел.
Рвано выдохнув, она неистово обрушивается кулаками на стол. С грохотом сметает с него посуду, разбрызгивая во все стороны тертый дайкон. Тарелки, ударившись о пол, разлетаются осколками.
- Убирайся!!!- ее надрывному крику вторит звон расколовшийся сахарницы. - Не прикасайся ко мне!! Не смей приближаться!!
Попятившись, вжимаюсь в дверь. Оседаю вниз, едва держась на ногах. Слезы катятся по щекам.
- Мамочка, пожалуйста!…
Ослепленная хлещущей вовне яростью, она стремительно оборачивается, в руке меж побелевших от напряжения пальцев тускло блестит солонка. Мгновение, и она уже летит в меня, врезается в стену прямо рядом с головой. Осколки вперемешку с солью брызжут в стороны. Один из них чиркает по моей щеке.
- Вон отсюда!! - следом за солонкой в стену врезается перечница, обсыпая меня едкой серой пылью.
- Ты ненавидишь этот дом! Ненавидишь меня! Уходи туда, где ты шатался все это время, и не возвращайся сюда больше! Я не желаю тебя видеть!
Этот захлебывающийся нестерпимый крик пронизывает до самых глубин. Зажмурившись, закрываю голову руками, изо всех сил стараясь не кашлять. Горло жжет, то ли туда попал перец, то ли меня душат слезы.
Дверь продолжает гулко вибрировать, на меня сверху сыпятся осколки. Что-то тяжелое ударяет в грудь, выбив из нее воздух, заставив все-таки рухнуть на колени.
- Мамочка, я не хочу никуда идти! – вздрагивая как в лихорадке, глотаю горькие соленые капли. - Не прогоняй меня! Пожалуйста!
Грудь горит, мне тяжело дышать. Качнувшись вперед, опираюсь руками о пол.
- Это же мой дом… я не хочу… уходить.
- Твой дом! - В ее голосе так много болезненной ярости и беспредельного отвращения, что мне хочется зажать руками уши. - Не говори этого! Не смей говорить!
Съежившись, вздрагиваю на полу. Мне плохо, меня трясет.
- Мама, пожалуйста…
Она сгибается пополам, надсадный, безудержный крик выплескивается из нее бешеной волной.
- Замолчи!!! Не смей называть меня так!! Я не мать тебе!!! Мой Рицка никогда бы не сделал такого, он меня любил, а ты… - она задыхается, хватая ртом воздух. - Ты!!!…
Ее слова - хуже пощечины. Да лучше б она меня избила.
Сдавленно всхлипываю:
- Я люблю тебя, мама!
- Ложь!!
Дверь за моей спиной содрогается от удара. Разделочная доска, рухнув вниз, проходится по спине.
- Это не любовь! Так не любят! Ты только и делаешь, что причиняешь мне боль! Не слушаешься меня! Не слушаешь мать!
Вскинув голову, подавляю резкий болезненный выдох.
Но ведь она только что сказала?… Она же сама себе противоречит! Просто не понимает уже, что говорит! Она не понимает!!
- Мама!!!
- Ты отвратительный ребенок! Ты позор! Гадкая, мерзкая копия! Ты омерзителен! Омерзителен!
Шатаясь, пытаюсь подняться на ноги, держась за пылающую грудь. Всхлипываю.
- Мамочка!
- Убирайся!!
Она мечется и бьется у стола, натыкаясь на углы. Голос уже весь себе сорвала. Она не имеет виду то, что говорит! Ей больно! Ей просто больно!
- Убирайся вон! Не жалею видеть тебя! Ты не сын мне!!
Пальцы сжимаются, в них впиваются осколки, царапая в кровь руки, но я почти не осознаю этого. Ее надо остановить! Она так может повредить себе!
- Мама…
Я знаю, что нельзя к ней сейчас приближаться, но все равно встаю. Бросаюсь вперед, обхватываю ее руками. Прижимаюсь всем телом, чувствуя, как жесткие складки маминого шерстяного платья беснуются под моими руками. Паника выворачивает все внутри наизнанку.
- Не трогай меня! Ты ничтожество! Грязь!…
Она пытается оторвать меня от себя. Царапает лицо и плечи. Изо всех сил отчаянно сжимаю руки, но мама сильнее, гораздо сильнее. Особенно сейчас, когда совсем не контролирует себя.
Жесткая затрещина отбрасывает меня в сторону. Земля уходит из-под ног, легкие сводит слепящим всплеском ужаса. Грохаюсь на пол, со всего размаху прикладываясь затылком о ножку обеденного стола. Голову пронизывает жгучая вспышка, на мгновение все мутнеет перед глазами. Сквозь плывущее сознание слышу, как от мощного удара распахивается входная дверь. Летящий звук стремительных шагов прокатывается по коридору. Соби!...
- Нет!!- отчаянно вскрикиваю во весь голос. – Приказываю - уходи! Не вмешивайся!!
Ритм шагов сбивается, словно Соби резко останавливается, налетев на преграду из моих слов.
- Не говори так со мной!!
Щеку обжигает хлесткая пощечина. Затем еще одна… Моя голова, мотнувшись, дергается в сторону. В ушах звенит.
- Мама…
Тарелка с каштанами взрывается осколками на полу.
- Не зови меня так, ты, несносный! Отвратительный! Мерзкий! Мать для тебя - никто, да?!
Она нависает надо мной. Волосы растрепались, в глазах безумствует ярость отчаяния.
- Как ты можешь жить?! Ты должен был умереть, а не Сеймей! Ты!
Из коридора доносится резкий, отрывистый вздох. Понимаю вдруг, что Соби сейчас, не раздумывая, ворвется в кухню, наплевав на мои приказы.
-Не смей входить!!! Стой, Со…
Имя перетекает в мучительный вскрик. Резкая боль обжигает локоть. Вторая тарелка, расколовшись, обсыпает меня каштанами…

Время как река… И чувства скользят по ней, то обостряясь, то бледнея, но бывают мгновения, когда несколько идущих от сердца слов способны изменить все…

- Мама, ты любишь меня?!
Вскрик отчаяния, больше похожий на плач, выплескивается из меня вместе с неудержимым потоком слез. Они струятся по вискам, заставляя слипаться волосы.
Мама застывает надо мной, с занесенной над головой тарелкой.
- Что?
- Ты любишь меня, мама?!
Мучительно вскинув подбородок, содрогаюсь в рыданиях. Мне плохо, как мне плохо.
- Неужели… неужели во мне совсем нет ничего, что можно было бы любить? Неужели я, правда, настолько тебе противен?!
Ногти впиваются в ладони. Слезы сводят жгучей судорогой горящее горло, мне тяжело говорить, я с трудом проталкиваю в легкие воздух, но я не могу остановиться. Слова струятся из меня как прорвавший плотину поток.
- Если хочешь, я умру… Если тебе будет легче… если это сделает тебя счастливой, я умру, если ты правда хочешь!…
Из-за двери слышится сдавленный стон и глухие удары, словно кулаки Соби неистово врезаются в стену. Мне больно слышать это, но все вокруг словно утратило значение, я вдруг перестал ощущать страх, отчаяние выжгло его, опустошив сознание. Только голова плывет и пылает, будто наполненная расплавленным свинцом, и душа заходится тоскливым плачем.
С трудом подняв исходящие слезами глаза, тусклым взглядом смотрю наверх, туда, где, подрагивая и расплываясь, застыл нечеткий мамин силуэт.
- Но у тебя никого нет, кроме меня, мама… Никого не осталось… Мы одни…
Всхлипнув, запрокидываю голову.
- Может, я не тот Рицка, которого ты ждешь, может, я совсем другой и неправильный, но я – это все, что у тебя есть.
Вздрагиваю от расколовшего тишину звона. Тарелка выпала из маминых рук. Пошатнувшись, мама судорожно хватается за край стола, но не может удержаться на ногах, тяжело оседает вниз, падая на колени средь груды осколков. Невидящим, полубезумным взглядом поводит кругом. Плечи, приподнимаясь, сотрясаются, и она вдруг начинает плакать. Горько. Безутешно. Навзрыд.
Прижимает руку ко рту, и я вижу, как дрожат ее сведенные пальцы. Наклоняясь вперед, комкает подол передника, раскачиваясь, поводя из стороны в сторону головой…
- Рицка…
Тихо и безудержно рыдает, перемежая мое имя со всхлипываниями.
- Рицка….
Неуклюже перекатываюсь на бок. Приподнимаюсь, ползу к ней, обдирая колени об острые грани разбитой посуды. Даже если мама оттолкнет. Даже если снова ударит, это не имеет значения. Я хочу просто прикоснуться к ней. Хочу обнять, почувствовав под руками ее плечи. Эта жажда переполняет меня, накатывает волнами, перехлестывая через край. На мгновение мне кажется, что я умру, если сейчас не посмотрю ей в глаза.
Падаю рядом на колени, нелепо хватаюсь за рукав ее домашнего платья. Гляжу ей в лицо и проваливаюсь в этот полный боли взгляд. Он как коридор, ведущий в другую вселенную, утягивает меня за собой, поглощает, воскрешая внутри знакомое парящее чувство, схожее с озарением. Мгновение. Зарница молнии. Разряд дефибриллятора, направленный в мое сердце. И я как никогда остро и отчетливо осознаю, что я должен сделать сейчас…
И главное «как»…
- Мама…я… прощаю тебя.
Крепко обхватив мамины запястья, отрываю ее руки от лица.
- Я тебя прощаю.
Говорю и вижу, как сказанное мной достигает цели. Вижу, как распахиваются в немом неверии мамины глаза, как болезненно изгибаются брови. Вскрыв невидимую преграду, разделяющую нас, эти слова вскипают во мне бушующим потоком. Раскрываются, разносятся вширь, звеня и перекатываясь подобно пенящимся струям водопада. Пронизывают все вокруг, накрывая пространство комнаты и дальше, много дальше. За стеной я слышу едва различимый прерывистый вздох Соби. Моя сила рвется из меня, я не могу ее остановить, но это и не нужно. Я ощущаю, почти физически ощущаю, как дрожащие волны вливаются в самые глубины маминого сознания, натягивая меж нами крепкую незримую нить, и я вижу, чувствую, осознаю…. Мечущиеся картины, как слепки маминых мыслей, проносятся перед глазам со скоростью кадров кинопленки. В один краткий миг постигаю яркой вспышкой, в чем глубинная подлинная суть моей силы. Она не в том, чтобы подчинять, а в том, чтобы понимать. Это новое, открывшееся мне знание делает все вокруг настолько кристально ясным и ярким. Сейчас в моих ладонях собраны все нити. Я как мифические, античные Норны тку плотно нашей судьбы и способен перекроить ее, направив в иное русло. Сделать все, как должно. Так, как будет правильно. Наилучшим образом. Именно в этот краткий миг я сосредоточил наши с мамой судьбы на острие своих слов.
- Все хорошо, - подавшись вперед, обнимаю ее, притягиваю к себе, заключая в струящийся сквозь меня вихрь.
- Ты совсем не плохая. Я никогда так не думал. И я ни в чем тебя не виню.
Всхлипываю, сжимая руки. Ради таких мгновений стоит жить.
- Я никогда не брошу тебя, мама. Никогда не оставлю одну. Тебе никогда не придется стыдиться меня. Никогда не придется краснеть за меня. Я вырасту достойным, как ты всегда желала. И я всегда буду тебя любить. Доверяй мне, мама. Поверь в меня. Просто поверь….
Тихонько вздыхаю, ощущая невероятную, тающую нежность. Она обволакивает нас и мне так тепло. А еще больше оттого, что мама порывисто обнимает мои плечи, прижимая голову к своей щеке. Гладит по ушкам, баюкает на руках словно маленького.
- Рицка…
- Не надо…- зарываюсь лицом ей в плечо. - Теперь все будет в порядке.
Я уверен, что будет. Ведь я все сделал правильно. Я еще никогда не был уверен в этом так, как сейчас.
Она прерывисто вздыхает, затем отпускает меня, заглядывает в лицо, взяв его в ладони. Как я давно мечтал о подобном. Как давно мне хотелось увидеть улыбку в маминых глазах. Я сейчас счастлив, так глупо и безбрежно счастлив, что не передать словами. Возможно, для меня все только начинается. Начинается нормальная жизнь. Я чувствую, что сделал шаг в нее, словно развеял дымную завесу и уничтожил проклятье, реявшее над нами.
Бросить вызов судьбе и победить – возможно. Я только что это доказал. Разве нет?
- Беспорядок… -мама оглядывается вокруг, - какой я навела беспорядок. Нужно убрать…
Поднимается на ноги, осколки скрипят под подошвами тапочек.
Сидя на полу, ощущая накатившую внезапно усталость и слабость, наблюдаю, как мама собирает разбросанную по всей кухне утварь, пережившую сегодняшнее утро.
Оглядываюсь на дверь. Там в коридоре Соби… Мне нужно к нему.
Эта мысль неожиданно отрезвляет, заставив вспомнить кое о чем.. Я забыл одну важную вещь, окунувшись в свою эйфорию. Мне ведь нужно сейчас уезжать. И это после того, как я помирился с мамой, заверил в том что не оставлю ее… Как я теперь уеду? Я ведь только что своими руками вырвал шанс…
Выставив в ряд на столе все уцелевшие вещи, мама с головой погрузилась в уборку. Разыскала половую щетку и совок; смела осколки в середину комнаты; достала тряпочки, чтобы стереть со стен пятна от прилипших к обоям хлопьев дайкона…
Смотрю на нее с грустной улыбкой. Мама все равно никогда не станет прежней. Такой, как на видеозаписях из моего детства и фотографиях. Что-то в ней сломалось после смерти Сеймея. Словно исчез поддерживающий ее дух стержень, но… я смог бы стать ей опорой. Ведь я обещал. И это обещание, эти слова они заняли бы пустоту в ее душе, также как сейчас подарили надежду. Если бы только мне не надо было ехать в Семь Лун… Если б я мог остаться….
- Мам, я пойду?
Она, не отвлекаясь, кивает, старательно натирая до блеска столешницу. В том, как мама хлопочем по хозяйству, есть что-то жуткое. Словно она отвыкла заниматься чем-нибудь другим. И не может уже и помыслить о чем-то, выходящем за узкий круг ее каждодневных действий. Но она хотя бы спокойна сейчас. Это самое главное.
- Рицка, сделать тебе завтрак? - она оборачивается, с надеждой глядя на меня. - У нас еще остались каштаны.
Остановившись у входа, оглядываюсь на нее. Помедлив в сомнении, говорю тихо и смущенно.
- Мам, я не люблю каштаны.
- Не любишь? - она отводит глаза и тихо шепчет, глядя куда-то в пространство. - А мой Рицка любил.
Слегка вздыхает, повесив голову.
- Хорошо. Я приготовлю что-нибудь из того, что любишь ты.
Сжав металлическую ручку, замираю у двери. Что ж. И это тоже закономерно. Наверное, неправильно желать всего и сразу. Должно быть, пройдет еще немало времени, прежде чем мама сможет полностью принять меня уже нынешнего. Возможно, когда-нибудь, когда я вырасту, она прекратит нас сравнивать просто потому, что между десятилетним ребенком и человеком, скажем, двадцати лет будет слишком большая разница, чтобы можно было вообще говорить о сравнениях. Но до тех пор призрак прежнего Рицки неизбежно будет витать в стенах нашего дома, и с этим придется жить нам обоим. Но пока я просто рад, что завоевал право на свое существование в глазах мамы. Я больше не ошибка. Я имею право жить.
Покинув кухню, плотно притворяю за собой дверь. Оборачиваюсь. Соби. Как он?
Взгляд устремляется к неподвижной фигуре, застывшей в полумраке коридора у стены,
Соби стоит, прижавшись к ней, спрятав лицо в ладонях. Он не сразу реагирует на мое появление, только спустя несколько долгих мгновений я слышу тихий шелест одежды. Он чуть поворачивает голову в мою сторону, опускает руки, скользнув пальцами вниз по шершавой поверхности стены. Смотрю на него и мне не сдвинуться с места. Как-то это все слишком для нас обоих.
- Рицка, прости. Я сломал тебе дверь, - тихо и чересчур спокойно произносит Соби.
Что?! Мои глаза широко распахиваются, едва до сознания доходит смысл фразы. Сорвавшись с места, обежав Соби, выглядываю из-за угла в коридор. Входная дверь, раскрытая нараспашку, слегка покачивается на сквозняке. На месте замка зияет неровная дыра, окруженная изломанным частоколом деревянных волокон. Сам замок в обрамлении веера щепок лежит на полу почти у ступеней лестницы, словно его отнесло туда взрывной волной.
Оборачиваюсь на Соби. Он молчит, глядя в пол. Будто ожидает, что я сейчас накричу на него. При других обстоятельствах, в другое время, может быть еще только месяц назад, я бы скорее всего так и сделал. Здорово разозлился бы. И испугался бы того, что скажет мама, увидев такое безобразие. Почему сейчас мне почти все равно?
- Вот черт. Такое сложно не заметить, - растерянно потираю ладонью лоб. - Соби, а починить-то ее можно?
- Можно, - поднимает на меня глаза, - мне сделать это?
Удивленно вскидываю бровь.
- Конечно. Странный вопрос.
- Хорошо. Будет исполнено.
Тронувшись с места, он идет к двери. Поднимает обломок с замком за ручку. Собирает лежащие вокруг осколки древесины. Наблюдаю за ним, пытаясь понять свои смутные ощущения, возникшие при виде его непонятной реакции. Какой-то он слишком сдержанный и послушный. Я думал, он порадуется за меня. Хотя бы обнимет. Но он мне даже не улыбнулся. Неужели он не рад тому, что я помирился с мамой?
Собрав все обломки, Соби идет к двери. Опускается перед ней на одно колено, я не вижу, что он делает там, но исходящая от него аура подчеркнутой покорности не дает мне покоя.
Может, Соби просто переживает? Он ведь ослушался моего приказа и к тому же дверь сломал… Может, в нем опять проснулось это его треклятое чувство вины? Это так похоже на Соби - тревожиться из–за подобных вещей.
Хотя это все равно очень странно. Я, когда бежал к нему на помощь перед боем с Зеро, даже и не думал о том, чтоб мучиться какими-либо угрызениями совести. Меня вообще не волновало, будет ли он против моего вмешательства, я просто не мог остаться в стороне… Я не мог, и он не смог тоже. И я не стал бы винить его за это. Я бы понял.
Но я все-таки Жертва. А Соби – Боец. И он не имеет права игнорировать мои приказы. Проводив меня, он не ушел, остался ждать на улице. Стоял там, на дорожке, и слушал доносившиеся из дома крики. Наверняка, они были отчетливо слышны. Как же он боялся за меня, если все-таки нарушил приказ.
Соби возится с замком, я молча созерцаю его красноречиво бесстрастную спину.
Я не мог позволить Соби вмешаться. Но был жесток, запретив ему сделать это. Вот ведь черт.
- Готово, - он поднимается на ноги, отряхивая колени, - не совсем так, как было, конечно, я не все щепки сумел найти…
Соби осекается, потому что, только успев повернуться, впечатывается спиной в дверь. Я прижимаюсь к нему, обхватив руками, и глухо шепчу, спрятав лицо на его груди.
- Прости меня, Соби. Я заставил тебя волноваться.
Трусь щекой о жесткий шов его рубашки и тихонько повторяю.
- Прости…
Какое-то нестерпимо долгое время я слышу только его осторожное дыхание. Затем руки Соби смыкаются за моей спиной. Он наклоняется, длинные пряди волос проскальзывают вниз по щеке, а челка касается макушки.
- Ничего. Ведь ты справился.
Чуть отстранившись, он поднимает мою голову, взяв подбородок в ладони, заглядывая в лицо.
- Но ты позволишь мне осмотреть тебя. Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке.
Он не спрашивает. Он утверждает.
Вскидываю глаза, встречаясь с его серьезным взглядом.
Да. Я позволю. Тот, кто настолько предан тебе, что готов, не раздумывая, обменять свою жизнь на твою безопасность, вправе быть требовательным иногда.
- Хорошо, - беру его за руку, - пойдем.

***
Из трубки доносятся нетерпеливые сигналы вызова. Щелчок соединения.
- Слушаю.

- Сеймей? У меня есть прелюбопытные новости для тебя. Мне показалось, тебе захочется узнать об этом.

- Что-то важное?

- Пожалуй. Только что Рит-тян использовал свою силу Жертвы, довольно впечатляюще, кстати. Так вот, похоже, объектом воздействия была ваша с ним мать.

- Вот значит как, – усмешка. - И каков результат? У него получилось?

- Да, если меня не обманывают линзы моего бинокля, а они меня не обманывают. По крайней мере, эти двое так трогательно обнимались минуту назад на кухне, я прям чуть слезу не пустил.

- Понятно.

- Что-нибудь будешь предпринимать? Это ведь несколько меняет расклад, разве нет?

Пауза.

- Сеймей?

Вздох.

- Нет. В конечном итоге это ничего не меняет. Продолжай наблюдение.

Гудки….


Рицка.
Проводив Соби в свою комнату и впустив его внутрь, я сразу удрал в ванну. И не только лишь потому, что чувствовал необходимость привести в порядок испачканные волосы и одежду, скорее уж в этом нуждались мои мысли. Сегодняшний день постепенно начинает напоминать мне поезд, на полном ходу сошедший с рельс и влекомый по бездорожью силой собственной инерции. Как бы я ни пытался хоть немного замедлить ход событий, они неудержимо тащит меня следом, подталкивая вперед. Они и моя совесть требуют от меня исполнения некоторых вещей. Ничто еще не закончилось. Как раз таки только начинается. Так что, возвращаясь из душа, неслышно проскальзывая босыми ногами по паркетному полу коридора, я испытывал сложные чувства. Что-то среднее между нервным перевозбуждением и смирением с неизбежным будущим. Наверное, мне просто хотелось, чтобы сегодняшний день поскорее закончился, вне зависимости о того, какими будут его результаты.
Отворив дверь в свою спальню, застаю Соби, сидящим на кровати. Застыв словно безмолвное изваяние, он рассматривает свои руки, сцепив пальцы в замок, и терпеливо дожидается меня. Поднимает голову, едва заслышав шаги. Замираю на пороге, встречаясь с Соби взглядом, затем, глубоко вздохнув, иду вперед. Как в омут погружаясь в светящийся сиреневый полумрак комнаты, и мне на мгновение кажется, что замершее в ней время вдруг страгивается с места, словно до этого оно было поставлено на паузу. Слишком уж безжизненными и безмолвными выглядят окружающие предметы и мебель. Когда я успел отвыкнуть?
Подойдя к окну, распахиваю шторы, впуская внутрь солнечный свет. Вернувшись к
кровати, вешаю на спинку компьютерного кресла свое влажное полотенце. Бросаю неуверенный взгляд на Соби. Приближаюсь, останавливаюсь перед ним. Изрядно нервничая, резким, отрывистым жестом стаскиваю с себя футболку. Чего Соби там хотел-то? Осмотреть меня? Я уже и сам успел налюбоваться на многочисленные свежие синяки и ссадины, пока отмывался от соли с перцем и липких пятен, оставшихся после каштанов. Неприятно было. Соль забиралась в порезы на руках, саднила и отзывалась жгучим жжением. Как результат,- кожа вокруг ранок опухла и налилась болезненной краснотой. Даже пальцы не сгибаются без того, чтобы я не шипел при этом сквозь зубы.
Я мог бы попросить Соби о помощи, чтоб не травмировать кисти. Я и хотел вначале так поступить, но потом представил себе эту картину. Практически ощутил, как его чуткие руки зарываются в мои волосы, осторожно вспенивая шампунь. Массируют голову, мягко потирают Ушки. Затем бережно обмывают шею и плечи… Наверняка, это было бы очень приятно, а Соби был бы как никто аккуратен. Но все равно это было бы слишком близким, откровенным действом, чтобы я мог позволить себе и ему подобное. И сейчас, наблюдая за тем, как пристальный взгляд Соби скользит по моему телу, подмечая все, даже самые мелкие повреждения, мне хочется всхлипнуть. Почему я чувствую себя таким незащищенным? Почему дрожу, если в комнате тепло? Я всего лишь снял футболку, а ощущение такое, будто лишился всей одежды сразу.
Подняв глаза, Соби всматривается в мое лицо. Тянется вперед, притрагиваясь к скуле кончиками пальцев, чуть поворачивает голову. Верно. Щеки тоже опухли, расцарапаны и все еще горят. К тому же меня так отхлестали по лицу, что там наверняка останутся синяки. Руки Соби осторожно прослеживают перечеркивающий щеку глубокий порез, и я ощущаю, что мне становится легче. Жжение и зуд успокаиваются, кожа на лице прекращает пылать, словно к ней приложили прохладный компресс. Прикрываю глаза. Так вот чего он хотел. Понятно теперь.
Скользнув пальцами сквозь волосы, он заставляет меня наклонить голову. Продвигается вдоль ушных раковин по направлению к затылку. Чуть хмурится, обнаружив там выступающую налившуюся ссадину. Здорово же я о стол приложился, даже кожу рассек. Хорошо, хоть голова не болит, а то можно было бы смело констатировать сотрясение мозга. А так только шишка получилась, отрывисто пульсирующая в такт биениям сердца. Впрочем, через мгновение и эти ощущения растворяются, сменяясь тупым подергиванием. Боль уходит. Ссадина осталась, но меня она уже почти не беспокоит. Должно быть, к завтрашнему дню она исчезнет совсем.
Закусываю губу, ощущая прикосновение дыхания Соби к своему плечу. От этого места расходятся стайки мурашек. Он настолько близко, что кончики волос, касаясь груди, щекочут кожу на ней. Кажется, ему достаточно чуть повернуть голову, а мне скосить глаза вниз и наши взгляды встретятся в упор. Нестерпимое чувство.
Пальцы Соби пробегают вверх по моей голове ко лбу, затем двигаются обратно, спускаясь на шею, и останавливаются там.
- Рицка, разреши мне тебя поцеловать.
Чуть ли не подпрыгиваю на месте.
- Что? Зачем?!
- Это упростит процесс,- терпеливо поясняет он.
Упростит? Ну, кому как.
Жалобно смотрю на Соби. Подавив вздох, смиряюсь. Ну, если ему это правда нужно…
Подаюсь к нему, прикрыв глаза. Жду, задержав дыхание. Он тянется наверх и прикасается к моим сжатым губам. Едва трогает их и тут же отстраняется, но позвоночник будто бы пробивает разряд электрического тока, уходящий наверх и отзывающийся холодком в затылке.
Ох-х! Невольно дернув головой, крепко стискиваю дрожащие ресницы. Что это было?!
Хорошо, хоть щеки и так пунцовые: не видно, как сильно я покраснел.
Да что со мной происходит, в конце концов?! Соби же ничего особенного не делает. Только, придвинувшись ближе, чтобы не тянуться слишком далеко, спускается ладонями вниз по позвоночнику, склонив голову на бок, будто прислушиваясь к чему-то. Замирает там, где, я чувствую, намечаются синяки. Легонько поглаживает их пальцами по кругу, но даже такие едва ощутимые прикосновения, отдаются дрожью во всем теле. Я знаю, в чем смысл его действий. То же самое он проделывал с моими глазами еще вчера. Точно так же произносил что-то одними губами… Наверное, и от этих отметин скоро ничего не останется. Сквозь замешательство, чувствую отстраненное удивление. Я ведь стою лицом к Соби, он даже не видит, в каком месте расположены эти ссадины. Вряд ли он угадывает, скорее чувствует, где у меня болит. Надо же…
Опустившись к поясу джинсов, его ладони огибают талию, перемещаясь на живот. Бессознательно втянув его, с силой выдыхаю и спрашиваю, пытаясь скрыть свое смятение и заставить голос звучать ровно и безразлично.
- Надеюсь, хоть штаны снимать не надо?
Этого я точно не переживу.
Бросив на меня быстрый взгляд, Соби чуть качает головой.
- Не нужно. Там я ничего тревожащего не ощущаю.
Врет ведь. С благодарностью смотрю на него сверху вниз. Не ощущает он. Как же. У меня все коленки исцарапаны. Можно подумать, он об этом не знает. Соби обращал внимание на куда меньшие повреждения чем эти.
- Спасибо, Соби.
Он не поднимает глаз, но в уголках губ впервые намечается легкая улыбка.
- Не за что.
Чувствую, как сердце гулко впечатывается в ребра. Вот значит как… Так и думал, что он насквозь меня видит. Прекрасно осознает, каково мне сейчас. Уж лучше б мне было этого не знать наверняка. Лучше б я считал, что мне удается скрывать, как сильно я волнуюсь. Насколько меня тревожат его прикосновения. Я же просто заставляю себя стоять прямо и не отшатываться каждый раз, когда его теплые ладони прижимаются к коже, накрыв очередной ушиб. Хорошо хоть Соби не смотрит на меня и не видит, как я краснею при этом до корней волос. Всего один его прямой взгляд и я не удержался бы. Сбежал бы куда-нибудь.
Его руки останавливаются напротив солнечного сплетения.
- Ребро треснуло, - спокойно произносит он. Наклоняется к моей груди и тихо говорит что-то. Я даже не вслушиваюсь в слова, просто стою, выпрямившись, глядя в стену поверх его головы, пытаясь отрешиться от настойчивых бередящих мыслей, упрямо лезущих в голову. Даже если эти простые его касания вызывают во мне такую бурю эмоций, что было бы со мной, если бы он?… Если бы мы?… О чем я думаю?!…
- А здесь сильные ушибы, - его руки плавно перетекают с ключиц на шею и, исследовав ее, спускаются на руки. Да, верно. Синяки на плечах и локте обещали быть впечатляющими, но теперь уже не будут таковыми. Соби об этом позаботится.
- Почему ты раньше никогда не предлагал мне… не пробовал так меня лечить?
Помедлив, он все-таки отвечает.
- Я не предполагал, что ты разрешишь мне дотрагиваться до тебя.
Вот как? Вскидываю брови. Но разве?… Хотя… он прав. Я бы точно не допустил ничего подобного. А сейчас допускаю не потому ли, что сознаю, что за последние десять дней Соби успел познакомиться с моим телом куда ближе, чем я осмеливаюсь думать. Он ведь ухаживал за мной, мыл, одевал… Глупо было бы после такого отказывать ему в простом осмотре. Но если глупо, то почему мне настолько не по себе. Почему, я ощущаю себя так неловко. Вроде не должен бы и вместе с тем…
- Все.
Он осторожно берет в свои ладони мои исчерченные порезами руки. Легонько дует на них, и даже это приносит облегчение. Хотя очевидно, что он уже успел что-то сделать с ними. Ранки не кровоточат. Краснота стала спадать, и я совсем уже не ощущаю боли. Она уходит просто оттого, что Соби держит мои руки в своих.
- К утру все заживет, но пока лучше заклеить.
- Да. Сейчас.
Высвободившись из его ладоней, срываюсь с места, хватая лежащую на кровати футболку. Остановившись у шкафа, поспешно натягиваю ее на себя, вздыхая с некоторым облегчением. Как странно, футболка такая тонкая, но в ней я чувствую себя куда уверенней, словно миллиметр покрова одежды имеет силу магического щита. Должно быть оттого, что Соби больше не может смотреть на меня. Даже его взгляд ощущается кожей как прикосновение.
Открыв отделение с полками, привстаю на цыпочки, нашаривая на верхней прямоугольную металлическую коробку.
И все-таки удивительно, что мы оба смогли решиться на такое. Что Соби решился. Может, это из-за того, что случилось вчера? Из-за того, что я открыто признал себя его хозяином? Хотя Соби раньше и так исполнял мои приказы, но мы действовали каждый сам по себе, по-отдельности. Это особенно хорошо чувствовалось в сравнении хотя бы между нами и Зеро. Глядя на них, я всегда ощущал, что они пара. Существуя в двух лицах, они все равно едины. Означает ли это, что, возможно, мы с Соби тоже могли бы стать таковыми? Наверное, могли бы. Но станем ли, если вспомнить о том, что я должен ему рассказать? Скорее всего, нет.
Захлопываю дверцу, позволив себе вложить в свое движение чуть больше силы, чем требуется, чтобы хоть как-то притупить охвативший меня на мгновение всплеск досады и сожаления.
Пусть так. Но это ничего не изменит. Я должен рассказать все Соби, и я расскажу. Прямо сейчас.
- Вот, держи,
Протягиваю ему аптечку. Опускаюсь рядом на кровать, глядя, как Соби со знанием дела перебирает ее содержимое.
- Годится, - достает лейкопластырь и ножницы. Отрезав небольшой кусочек, аккуратно прилаживает его к моей щеке, заклеивая порез. Обматывает широкой лентой запястья, умело обходя места сгибов, чтобы я мог работать кистью и шевелить пальцами. Печально улыбаюсь, наблюдая, как уверенно двигаются руки Соби. Сколько заботы… Только Сеймей был так внимателен ко мне: ухаживал, промывал ранки, перевязывал их. А теперь когда появился человек, желающий так же заботиться обо мне, есть реально существующий шанс все испортить. И самое ужасное, - у меня уже нет ни сил, ни права тянуть с этим.
- Соби, мне нужно поговорить с тобой.
- О чем? - он осторожно срезает кончик лейкопластыря, разглаживает его, чтобы избежать заломов и складок, и переходит на другую руку.
Моя забинтованная кисть падает на колено. Кончики пальцев едва заметно подрагивают. Не могу никак справиться с этим.
- Я должен кое-что тебе рассказать.
- Рассказать? - он поднимает на меня глаза, и мне на мгновение кажется, что в их глубине я вижу проблеск радости. Впрочем, он тут же прячет взгляд, возвращаясь к своему занятию, и лишь в уголках губ вздрагивает едва заметная улыбка.
С тоской наблюдаю, как пластырь кольцо за кольцом облегает мои пальцы. Почему в самые ответственные моменты слова куда-то деваются. Мне никак не начать.
- Готово, - приладив на место последний кусочек пластыря, Соби убирает его и ножницы в аптечку. Закрывает на крошечный замочек, отставив коробку в сторону, и замирает на кровати, не глядя на меня.
О чем, он полагает, я расскажу ему, если выглядит таким взволнованным. Чуть ли не счастливым. Чего бы он ни ждал, я, кажется, сейчас здорово обману эти ожидания.
Дернувшись от этой мысли, резко поднимаюсь. Сделав пару быстрых шагов, плюхаюсь на свой компьютерный стул так, что он, скрипнув колесиками, отъезжает в сторону. Роняю голову на руки. Я что ли думал, мне будет легче, если я увеличу расстояние между нами? Опять тяну время.
- Соби, я не знаю, как сказать тебе об этом…- закусываю костяшки пальцев. Ушки жалко льнут к голове. Мне казалось, я исчерпал за это утро все свои запасы страха на год вперед. Я ошибся.
- В общем, мы с Зеро кое-что натворили месяца полтора назад. Мы-ы…
Перевожу дыхание. Ну же. Я ведь так давно хотел поговорить с ним об этом.
- Рицка…- отчетливые нотки недоумения в голосе Соби сочетаются с тревогой. Он явно не понимает, что со мной происходит.
- Соби, подожди, - упрямо встряхиваю головой, - я должен сказать… Короче говоря, мы…
Стискиваю веки. Ненавижу себя!...
-…Мы взломали сервер Семи Лун и выкрали учебник для Жертв, - выпаливаю наконец на одном дыхании.
- Не вини Зеро, они ни при чем. Это была моя идея. Только я виноват…
Безрадостно гляжу в пол. Вот я и сказал самое основное. И вернуть свои слова обратно уже не смогу. Что бы ни последовало на этим, я приму все без возражений. Я даже почти готов.
- Виноват?...
Голос Соби обрывается, он хочет сказать что-то еще, но, видимо, в замешательстве не может сформулировать фразу. Вжимаюсь лбом в сцепленные замком руки, подавляя желание вскочить и начать беспорядочно извиняться. Я не заслуживаю прощения, так и нечего просить о нем.
До меня доносится приглушенный вздох. Соби произносит, как мне кажется, с сожалением.
- Рицка, я все знаю.
Слова медленно достигают сознания, застревают там, запутываются…. Первая мысль в голове возникает не сразу, и она о том, что у меня не все в порядке со слухом.
Что он только что сказал?! Он знает?!!
Пораженно вскидываю голову.
- То есть как… знаешь? Откуда?!
Соби слегка усмехается, словно удивляясь себе, и качает головой.
- Это неважно. Но если бы и не знал, все равно заподозрил бы. Некоторые вещи скрыть невозможно. Так что я просто ждал, когда ты решишь сам мне все рассказать. Возможно, напрасно ждал. Но, по-моему, это называется доверием, ты не согласен?
Наверное, мои глаза могли бы соперничать формой и размером с блюдцами, настолько они большие и круглые. Так Соби все это время был в курсе происходящего? Понимал, что я лгу ему! И… и… он даже не сердится? Я так мучался, так переживал, опасаясь того, что он скажет или подумает, а он даже не сердится?!!
Вскакиваю, задыхаясь от злости, и не в силах не дать ей выход, пинаю стоящую рядом с кроватью тумбочку.
- Соби, ты!… ТЫ!!!... Я так!… А ты даже не!!!… Вот как тебя назвать после этого?!!! Да, как так можно вообще?!!!
Он стремительно поднимается на ноги, подхватывает меня в воздух, с силой сжимает в объятьях и сажает себе на колени. Молча вырываюсь, сопротивляясь изо всех сил. Да я сейчас просто разревусь от обиды… и облегчения.
- Пусти! - не пускает. Обвивает одной рукой мои запястья, стягивая их вместе, другой обхватывает за плечи.
- Ты непоследователен, Рицка, - мягко выдыхает он прямо мне в губы, в глазах светится нежность, - разве тебе не полагалось обрадоваться?
Вообще-то он прав. Сам не вполне понимаю, почему себя так веду. Просто мне… мне…
- Соби, мне было так плохо…- признаюсь я, наконец. Слезы рвутся из глаз. Ничего не могу с собой поделать.
Отпускает мои запястья. Но я больше и не хочу вырываться. Хочу зарыться в него всем телом, хочу…. Ох, я даже и не понимаю до конца, чего хочу.
Его рука скользит по моей щеке, поворачивая голову. Закрываю глаза. Я жду этого, я без этого уже просто не могу.
Губы мягкие, теплые, настойчивые… Они обхватывают, обнимают, с ума они меня сводят. Весь подаюсь вперед. Задыхаюсь, жадно приоткрывая рот. Эти прикосновения… Боги, как приятно… Все мои мысли, весь мой гнев, они куда-то испаряются, а по телу разливается приятная пряная легкость. Расслабляюсь в объятиях Соби, запрокинув голову, чтоб ему было удобнее. Ловлю губами его губы, жадно впитывая их ласкающее тепло. Устремляюсь навстречу, желая получить больше, еще больше. Голова плывет, но мне так нравится это ощущение.... Не хочу, чтобы все это прекращалось. Век бы ты не останавливался… Со…би…
Его руки на моих плечах сжимаются, собирая в складки ткань футболки. Прерывисто вздохнув, он отрывается от меня. Осторожно ссаживает со своих колен и укладывает на кровать. Наверно, чтоб я не упал. Пытаюсь удержать его, но он лишь, закусив губу, слегка качает головой и встает. Выражение его глаз какое-то странное, они будто подернуты дымкой и сухо блестят. Зрачки расширены.
Соби отходит к балкону и, приоткрыв его, достает из кармана пачку сигарет. Прикуривает. Мне кажется, или его руки слегка дрожат? Тонкая струйка дыма вырывается в теплое весеннее пространство.
Приподнимаюсь на локте, пытаясь выплыть из охватившего голову сладкого тумана. Соби, что ты со мной делаешь… После твоих поцелуев я неизменно ощущаю себя воспарившим к облакам. Однако эта нежность, эти открытые ласковые прикосновения рук лучше любых слов говорят о том, что я прощен. Прощен, даже не будучи обвиненным! Все-таки хорошо, что он знал обо всем. Если бы Соби не сказал этих слов, я не представляю, что бы со мной было, как бы мы смогли быть вместе дальше. Наверное, это было наилучшим выходом, хотя я и понимаю каково это: молчать. Я ведь тоже знаю о Соби некие вещи, которые, по его мнению, наверняка знать не должен.
- Я рад, что ты рассказал обо всем, - он поворачивается, глядя на меня; светлые волосы светящимся серебристым ореолом окружают голову, - даже, если был вынужден сделать это, все равно я очень рад.
Вынужден? То есть про угрозу со стороны Семи Лун он тоже знает?
Вздыхаю, прикрыв глаза. Похоже, он не так уж и расстроен. Может, я вообще зря так беспокоился?
- Соби… так получилось. Не самым лучшим образом, я понимаю.
- Ну что ты, - он слегка улыбается, - все было сделано на очень хорошем уровне. Думаю, скрыть свои достижения, после такой впечатляющей демонстрации было бы довольно сложно.
Вскидываю голову, с удивлением глядя на Соби. Прикрываю веки. Нет. Он не знает. Он говорит совсем о другом. Видимо, он подумал, что я решил сознаться во всем из-за происшествия на кухне, поскольку понял бесполезность дальнейшего утаивания.
Печально усмехаюсь.
- Нет, Соби. Все куда хуже. Гораздо хуже.

продолжение в комментариях...

URL
Комментарии
2011-10-11 в 22:38 

***
Иногда меня удивляет насколько Соби терпелив по отношению ко мне. Он ни разу не прервал меня, пока я рассказывал о своем вояже в Игру. Не выказал ни тени неудовольствия насчет того, что не был посвящен в это, так, словно принимал все, о чем я говорил, как данность. И только когда я начал пересказывать ему наш с Ритцу диалог, лицо Соби сделалось непроницаемым, хотя напряжение все равно ощущалось во взгляде. И жест, которым он подносил к губам третью уже по счету сигарету, стал более резким и отрывистым, и это подсказало мне, что спокойствие стоит Соби огромных усилий. И все же то сосредоточенное внимание, с которым он слушал меня, здорово успокаивало. Каким-то десятым чувством я осознавал, что Соби не сердится. Ни капли не сердится. И это приносило облегчение. Так что к концу своего рассказа я несколько расслабился. Перебрался к нему, устроившись на полу напротив, по другую сторону раскрытой двери балкона. Мы сидели едва заметно соприкасаясь коленями и я говорил, говорил…. Пожалуй, я никогда еще не был так прям и откровенен. Я рассказал Соби обо всем, что касалось этой ситуации, и, когда замолк, ощутил странное парящее чувство, похожее на избавление от тяжкой ноши. Словно поделенное на двоих мое знание перестало давить на меня. В голове образовалась звонкая, где-то даже приятная пустота, и мне стало легче. Значительно легче.
- Так, значит, я не единственный, кто все знает о другом. Я имею в виду скопированные мной анкеты, - затушив о клапан пачки очередную сигарету, Соби щелчком отправляет ее в раскрытое балконное окно и бросает на меня осторожный взгляд. - И что ты думаешь? Осуждаешь меня?
Удивляюсь в душе. Странные вещи его волнуют. Я же только что объяснял ему причины, по которым нам нужно в кратчайшие сроки приехать в Школу, а он…
- Нет. Ты ведь считал то, что делаешь, правильным.
- Интересная формулировка, Рицка. Спасибо, - прикрыв глаза, он прислоняется затылком к стене, явно расслабляясь. Затем подается вперед, руки обхватывают мои плечи. Наклонившись, он заглядывает снизу вверх в глаза и, поймав ответный взгляд, удерживая его, медленно притягивает меня к себе, приглашая пересесть поближе. Торопливо перебираюсь на его сторону, прижимаюсь к теплому боку. Близость Соби утешает и успокаивает. Он так заботливо обнимает меня, заключив в надежный круг своих рук, это дарит ощущение защищенности и тепла. Приятно ощутить себя в безопасности хоть немного.
Его руки легко пробегаются по моим волосам, играя кончиками прядей.
- Я жалею, что тебе пришлось так долго держать все это в себе. Но теперь все хорошо.
Невольно дернувшись, поднимаю напряженный взгляд. Соби вообще слышал, о чем я ему сейчас говорил? Как он может быть таким беспечным!
-Нет! Не хорошо! - протестующе мотаю головой, стараясь игнорировать его пальцы, поглаживающие мои Ушки. - Что нам теперь делать?!
- Это зависит от того, чего ты хочешь, Рицка. Ты хочешь поехать в Семь Лун?
- Нет, - уверенно заявляю я, - по-моему, это и так понятно.
Он едва заметно улыбается, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно ищет там подсказки.
- Даже если в Школе ты смог бы выяснить все о Сеймее?
Бросаю на Соби мрачный взгляд и тут же опускаю глаза.
- Зачем ты это спрашиваешь?
- Просто не хочу, чтобы ты сожалел в будущем о своих решениях. Так что подумай, - он чуть склоняет голову на бок, - чего ты хочешь?
Он так серьезно спрашивает об этом… Отвожу глаза.
Да. Я по-прежнему хочу узнать правду о смерти Сеймея. Еще недавно это было моим самым сильным желанием. Вот только цена за это знание кажется мне чрезмерно высокой теперь. Соби, мама, Юико,- они все здесь. А Сеймей, он… умер. Он недосягаемо далеко. И мне уже не перешагнуть эту пропасть, что пролегла меж нами. Не утолить своей тоски по нему. Даже если я откажусь от всего, чем дорожу, чтобы получить ответы на свои вопросы – это не вернет мне брата, а значит…
- Я хочу, чтобы нас, наконец, оставили в покое.
Соби слегка улыбается. Кажется, его порадовал мой ответ.
- Тогда мы никуда не поедем.
- Соби! – вскидываю голову, - разве ты не понял? У нас другого выхода!
- Это если следовать по пути, навязанному сенсеем, - во взгляде Соби появляется озорной блеск, - но все дело в том, что этот путь не единственный.
На мгновение ощущаю укол чего-то остро-болезненного. Давно угасшей надежды на счастливый исход.
- Что ты хочешь сказать? Есть выбор?
Соби ведь не стал бы говорить этого просто так? Он что-то придумал. По глазам вижу!
- Есть. Правда альтернативный способ разрешения этой ситуации не самый простой и куда более рискованный….
Втягиваю в себя воздух.
- Говори.
В его взгляд закрадывается улыбка. Он удовлетворенно рассматривает меня из-под приспущенных ресниц. Завладев моей рукой, целует кончики пальцев и осторожно сжимает.
- Тебя никогда не удивляло, Рицка, что такая организация как Школа Семи Лун продолжает существовать в изоляции от мира, если учесть, какие силы доступны ей. И тем не менее никто не знает о Стражах, хотя во все времена были властолюбцы, вероломные лжецы, любители наживы и сенсаций. Как думаешь, что сдерживает всех этих людей?
Как-то Соби слишком издалека начал. Не совсем понимаю, к чему он все это говорит, но объяснит, надеюсь.
Честно признаюсь:
- Не знаю. Мне казалось, вам запрещено об этом говорить.
- Верно. Запрещено Правилами. Особым сводом законов, обязательным к исполнению для всех Стражей. Никто не вправе преступать их. Но если бы кому-то вдруг понадобилось занять лидирующее положение в этой организации? Как бы он начал действовать? Вот ты бы к примеру что стал делать?
Хмурюсь.
- Соби, я не понимаю, зачем мне могло бы быть нужно что-то подобное.
Он слегка усмехается.
- Я тоже. Ну, а если в теории? Просто представь себе такую ситуацию.
Даже представить не могу… Но если в абстракции…
- Наверное, попытался бы как-то пробиться наверх. Стал бы искать поддержку, привлекать сторонников.
- Логично. А если бы не было такой возможности?
Скашиваю наверх глаза. Это ведь не игра в вопросы и ответы. Соби явно пытается добиться от меня понимания каких-то вещей. Осталось разобраться каких.
- Если не можешь сам стать сильным, сделай слабым противника. Думаю, это некто начал бы убирать конкурентов.
- В точку, - уголки губ Соби едва заметно изгибаются, он явно доволен моей догадливостью. Молча наблюдаю за тем, как он в который раз уже тянется к карману за сигаретами.
- А теперь представь, что в чьих-то руках, в данном случае в моих, сосредоточены сведения о самых сильных Парах, прошедших обучение за последние два десятилетия. Это выпестованная элита Семи Лун. Их опора. Что было бы попади такие данные в руки человека, готового на все ради обретения власти?
Удивленно моргаю. На все?
- Я не знаю. Была бы бойня, наверное.
- Вот именно, - он прикуривает и затягивается.
- И напоследок еще пара вопросов. Как думаешь, что Семь Лун стали бы делать, узнай они, что кто-то обладает такой опасной информацией?
Вот на это вопрос я могу ответить без долгих раздумий. Размышлял об этом не раз.
- Постарались бы вернуть похищенное и, наверное, здорово бы наказали того, кто в этом виноват.
- И это тоже справедливо. Но что, если это оказалось бы невозможным?
Любопытный поворот. Без понятия, если честно. Могу сказать только, что стал бы делать я.
- На мой взгляд, тогда лучше было бы попытаться договориться по-хорошему, найти компромисс.
- Совершенно верно.
Как-то мне все это не по душе. И сам разговор и этот мрачный решительный огонек, разгорающийся в глазах Соби.
- Что ты собрался делать?
Он задумчиво улыбается, покусывая кончик пальца.
- Подумываю немного поохотиться. Начну, пожалуй, с буквы А и дальше по списку,- повернувшись в мою сторону твердо добавляет, -мы выкупим себя, Рицка. Я заставлю их пойти на компромиссы.
Вскакиваю на ноги, скинув с плеча его руку.
- Соби, ты сдурел? Да тебя просто убьют!
Не этого предложения я ждал. Не знаю уж какого, но не этого…

URL
2011-10-11 в 22:38 

Соби – само спокойствие.
- Не убьют. Я говорил уже, это не так-то просто сделать. На настоящий момент, я самый сильный Боец из существующих, так что я оцениваю свои шансы на выживание как достаточно высокие.
- Соби, ты такой наивный! - не знаю плакать мне или смеяться, но плакать хочется больше. - Мало ли способов убить человека? Даже Стража! Ты что, газет не читаешь? Фильмов не смотришь? В каком веке ты живешь, Соби?! С чего ты решил, что с тобой будут церемониться?!
- Ах, вот ты о чем, - еще одна струйка белесого дыма отправляется в раскрытые створки балкона, - мне понятны твои сомнения. И я хотел бы развеять их, очень хотел бы. Но, к сожалению, слишком многого не могу тебе рассказать. Я прошу только поверить, что Семь Лун не станут нарушать ими же созданные Правила, подрывая тем самым устои, на которых держится вся этико-философская политика Школы. Меня будут пытаться убрать, используя систему поединков, а когда поймут, что это невозможно… - он поднимает взгляд наверх, - сядь, Рицка. То, о чем я говорю, не стоит того, чтобы ты так волновался.
Плюхаюсь на пол. Мрачно гляжу вперед, обхватив руками колени. Конечно, Соби лучше меня разбирается в таких вещах. Все-таки это он учился там, а не я… Предположим, он прав. Допустим, эти Семь Лун по какой-то причине не станут прибегать к банальному насилию, которое используют обыкновенные люди, но что это меняет? Чего Соби вообще хочет добиться всем этим? Я не понимаю…
-Так что ты будешь делать? Ты собираешься, - невольно сглотнув, заставляю себя закончить, - собираешься убивать?
Скосив на меня глаза, он едва заметно качает головой.
- Нет, что ты. Жертвы со стороны, от которой ожидаешь разумных действий, были бы очень некстати. Хочу всего лишь немного встряхнуть этот осиный улей. Дать им понять, что вполне могу поджечь его, если потребуется.
Киваю, стараясь не выдать своего облегчения. Хорошо, что мне не придется отговаривать Соби от крайних мер. Даже ради нашего спасения я не мог бы позволить ему убивать.
- И что дальше? Скажем, тебе удастся заставить считаться с собой, а что потом?
- Рано или поздно они придут к мысли о необходимости альтернативных путей разрешения конфликта. И я надеюсь заключить двусторонний договор, который позволит всем остаться в выигрыше. Хочу создать такую ситуацию, при которой снять с нас все обвинения и отпустить с миром станет значительно выгоднее, чем осудить, тем более что прощение не потребует от них никаких затрат, зато взамен они обретет куда больше.
- Думаешь, Семь Лун пойдут на подобное? – нервно хмыкаю, удивляясь про себя, что вообще обсуждаю с Соби все эти вещи, - сложно признать, что тебя уложили на лопатки.
- Договор между равными - это вовсе не постыдная вещь, Рицка. Такое случалось и раньше. Главное убедить их, что я достоин этой чести.
Вздыхаю. Бред. Бред полнейший. У меня такое чувство, что я вернулся на три столетия назад. Никогда бы не подумал, что Соби может мыслить такими странными категориями.
- Ну, хорошо, - сдаюсь я наконец, - но почему ты уверен, что тебя не обманут? Не заманят в ловушку или что-то вроде того? Хотя бы из опасения, что ты не выполнишь свою часть обещаний. В конце концов, они тоже не могут быть уверены в этом. Ведь нет ничего проще, чем сделать с этих анкет копии. С чего ты решил, что они поверят тебе?
- Ты недооцениваешь силу слов, Рицка. Такое соглашение, заключенное однажды, не может быть нарушено ни одной из сторон. К тому же, пойдя на обман, они утратили бы лицо.
Я уже начинаю теряться в этих анахронизмах. Но Соби серьезен как никогда. Повернув мою голову к себе, вглядывается в глаза так, словно от того, что он увидит в них, зависит наша жизнь.
- Я никому не отдам тебя, Рицка. Ни Семь Лун, ни сенсей тебя не получат.
Вздрагиваю от этих слов. Невольно всхлипываю, стискивая веки.
- Соби, ты псих. Ты полный псих!
Он усмехается.
- Возможно.
Возможно? Да так и есть! Обхватываю себя руками, уткнувшись лбом в колени. Не может быть, чтобы все было настолько просто, но у меня закончились аргументы. А вдруг Соби что-то не учел, вдруг он ошибается, и все пойдет не так, как он ожидает, но менять что-либо будет поздно. Мир настолько жесток и непредсказуем, в нем осталось так мало благородства, но Соби будто не видит этого. Он такой идеалист, что мне становится страшно. Но он это делает для меня. Готов разбудить спящего дракона и сразиться с ним, только лишь чтобы нас не разлучили. Только лишь потому, что не хочет передавать нашу судьбу в чужие руки. Ради этого он даже согласен стать предателем в глазах тех, кто его воспитал. Если я так сильно боюсь потерять Соби, что же для него тогда может значить наша Связь.
Склонив голову, он вдруг становится на одно колено, опираясь о него локтем. Другая рука касается пола.
- А теперь благослови меня, Рицка. Прости, что прошу об этом, но я всего лишь Боец. И без решения моей Жертвы не смогу ничего сделать. Я должен знать, что ты поддерживаешь меня. Что ты желаешь моей победы. Прикажи мне...
Застываю, затаив дыхание. Руки невольно опускаются на его голову, едва-едва скользя по светлым волосам. Все верно. Он – Боец, а я его Жертва. И ответственность за это решение так или иначе лежит на моих плечах, даже если Соби не хочет, чтобы так было. И сейчас я кажусь себе настолько маленьким и настолько напуганным. Я не справлюсь…
- Хорошо, - пальцы сжимаются ,- я приказываю тебе победить. Действуй, Соби.
- Будет выполнено, - он едва заметно улыбается, поднимая на меня светящийся взгляд, -благодарю… Повелитель.
Хмуро хмыкаю. Повелитель… Кажется, от этого я уже не денусь никуда.
- Только не думай, что ты будешь один.
Он вскидывает взгляд и быстро опускает его. Качает головой.
- Рицка, тебе необязательно вмешиваться.
- Необязательно? – приподнимаю бровь. - Ты сам говорил, что намерен сражаться с лучшими. Сила Пары в четыре раза больше силы одного Бойца, уж это-то я знаю. И как ты собрался справляться без меня?
Безразлично пожимает плечами.
- Я бы что-нибудь придумал.
- Исключено, - твердо вскидываю подбородок. - Только вместе и точка. Пусть видят, что мы заодно.
- Хорошо, - он улыбается, - все будет, как ты скажешь, Рицка.
Прикрываю глаза. Объятия Соби как морские волны. В них можно утонуть. Он так сильно прижимает меня к себе, окружив руками…
Я не оставлю тебя, Соби. Никогда не покину. Даже если ты не прав, и наше решение окажется огромной ошибкой, мы совершим ее вместе.

Обнимаю его. Тихонько целую мягкие бархатистые Ушки, чувствуя, как они чуть вздрагивают, задевая нос. Осторожно поглаживаю Рицку по волосам, перекатывая в пальцах влажные пряди.
Рицка… Мне настолько жаль, что все это происходит с тобой. Жаль, что я вынужден быть таким жестоким. Ничье детство не должно быть отягощено такой ответственностью. Я заставляю тебя взрослеть слишком быстро, но ничего не могу поделать с этим. Эгоистично, должно быть. Но Рицка - мой Повелитель. Мой маленький Хозяин, который продолжает восхищать меня все больше и больше. Такой юный и такой отчаянно храбрый. Я чувствую, как он сомневается, вижу недоверие и страх в его глазах, но он все равно соглашается на мое безумное предложение, вверяет свою судьбу в мои руки. И это невероятное доверие, эта поддержка вопреки доводам разума, вопреки всем опасениям рождает во мне чувство восторга и благодарности.
Я не подведу тебя, Рицка. Клянусь, что не подведу. Все будет так, как я обещал тебе, я вложу все свои силы в то, чтоб так было.
Зарываюсь лицом в его волосы, жадно вдыхая запах, желая сохранить память о каждом мгновении рядом с ним. Желая во всей полноте ощутить его присутствие.
В какой момент мне перестало быть безразличным наше с Рицкой будущее? Когда я стал задумываться, чего хочу для него? Для нас обоих?...
Наверное, когда понял, что он дорожит мной. Что ему небезразлично, что с нами происходит.
Сейчас он доверчиво замер в моих объятиях, прижавшись щекой к плечу. Устало, но умиротворенно молчит, прикрыв глаза.
Но я знаю, что могу провести ладонью по его щеке, коснувшись губ кончиками пальцев, и он поднимет взгляд, а затем подастся наверх и его губы раскроются навстречу моим. Они будут нежными и теплыми, будут слегка вздрагивать, едва я позволю себе чуть больше. Всегда чуть больше.
И это тающее чувство сопричастности к чуду, подаренное нашей с ним Связью, ничто не осквернит его, ничто не разрушит. Иначе мне незачем будет жить. Я и не заметил, как Рицка стал для меня залогом оправданности существования всего мира. Я живу в нем, потому что живет Рицка. И я хочу видеть, как он взрослеет, как мужает. Строит свою жизнь, свободный и независящий ни от кого. Хочу служить ему, вкладывая в свое служение всю свою преданность, всю любовь. Ради того, чтобы создать для нас такое будущее, я готов быть жестоким сейчас.
Прости меня за это. Рицка…

URL
2011-10-15 в 22:11 

УвлечённаЯ
Я ангел, но на метле быстрее.
читать дальше

2011-12-11 в 05:52 

- Соби! – вскидываю голову, - разве ты не понял? У нас нет другого выхода!

URL
   

главная